Переломный год. Экономика перешла от роста к застою

Впервые за четыре военных года экономика России повела себя так, как от нее ждали: она затормозила, и довольно резко. Это был переломный год: стало ясно, что старая модель роста больше не работает. Будущий год покажет, что выберут власти: застой или попытку снова ускориться — но тогда придется закончить войну.

Малый рост

— Товарищ прапорщик, а крокодилы летают? 

— Нет, конечно.

— А товарищ полковник говорит, что летают. 

— Ну, вообще-то, они летают... Только низенько-низенько.

Итоги года Росстат подведет через пару месяцев, но уже ясно: ВВП вырастет примерно на 1%, как говорит Владимир Путин. За девять месяцев рост составил 1%, но каждый квартал он был всё меньше и меньше в годовом выражении. В конце года возможен даже спад — по крайней мере, это допускает прогноз Центробанка.

Случилось то, чего эксперты ждали больше года: сказалась высокая ключевая ставка. В конце прошлого года ЦБ поднял ее до рекордного с начала нулевых уровня 21% и держал там более семи месяцев. Вслед за ней выросли ставки по кредитам и депозитам (мы рассказывали, как это работает). Кредиты стали такими дорогими, что компании и люди старались по возможности обходиться без них. Деловая активность, инвестиции и потребительский спрос стали замедляться.

Путин и его министры называют это (1, 2, 3) «плановым охлаждением» экономики, Центробанк — снижением перегрева (на его языке «возвращением к траектории сбалансированного роста»). Суть в том, что за два года бурного роста были задействованы все имевшиеся в экономике резервы — производственные, трудовые, в значительной степени финансовые (мы рассказывали об этом), и надо сбавить обороты. Дальнейшее вливание денег уйдет в основном в рост цен, а не производства. 

Экономика остыла настолько, что ЦБ впервые с 2022 года снизил ключевую ставку. Цикл ее снижения продлится весь следующий год, обещает председатель ЦБ Эльвира Набиуллина. Это не значит снижения ставки «на автопилоте», уточняла она, будут и паузы, но, если ничего не случится, в целом направление — вниз.

ЦБ держит высокую ключевую ставку и охлаждает экономику, чтобы усмирить разогнавшуюся инфляцию. И это ему, похоже, удается: к концу года рост цен ощутимо замедлился. В ноябре он был чуть больше 6% в годовом выражении, в начале декабря составлял 0,04–0,05% в неделю, что в несколько раз меньше сезонной нормы. По итогам года выйдет 5,7–5,8%, говорят Путин и его министры, и это похоже на правду.

То, что ситуация с ценами приходит в норму, подтверждается тем, что в этом году не было товаров массового потребления, сильное подорожание которых обсуждали бы все. В 2023 году это были яйца — Путину даже пришлось извиняться за то, как выросли цены на них, в 2024-м — картошка (на 90%) и сливочное масло (на 35%). А в этом обсуждали разве что цены на бензин — и то в основном в связи с атаками украинских дронов на НПЗ. Но в конце лета — начале осени бензин в России почти всегда дорожает, ничего особенного в этом нет. С начала года бензин подорожал на 11%. Зато герои прошлых лет — яйца, картошка и масло — подешевели: на 20, 22 и 3% соответственно. 

Несмотря на это, ЦБ не спешит праздновать победу и снижает ставку гораздо медленнее, чем мог бы при такой инфляции. Реальная ставка (разница между ключевой и инфляцией) в России — одна из самых высоких в мире. ЦБ опасается ускорения инфляции после повышения НДС и, видимо (об этом он говорит иносказательно), традиционных новогодних сюрпризов от бюджета. 

Большая дыра

На ипподроме подходит к мужику старая кляча и говорит:

— Поставь на меня! Вот увидишь — первая приду!

Мужик думает: «Чем черт не шутит?! А вдруг и вправду выиграет?»

Поставил на нее все деньги, а кляча притащилась последней. Подходит она к мужику и говорит:

— Ну не смогла я! Не смогла-а!

Бюджет, пожалуй, главное разочарование года. Его пришлось переделывать дважды: запланированные доходы решительно не собирались.

Первые исправления были внесены в конце апреля: нефть подешевела, и нефтегазовые доходы бюджета недотягивали до плана.

Тогда правительство еще надеялось, что рост охлажденной экономики будет побольше 1%. Минэкономразвития сохраняло прогноз 2,6%, большинство других были в районе 1,5–2% (например, апрельский консенсус опрошенных ЦБ аналитиков был 1,6%). Ненефтегазовые доходы опережали план, поэтому расходы бюджета даже были увеличены (бюджетное правило позволяет).

Экономика тем временем продолжала тормозить, и в сентябре, когда пришло время вносить бюджет на будущий год, стало ясно: в ненефтегазовых доходах тоже провал.

Недобор не только в федеральном бюджете, но и в региональных. По итогам года доходы консолидированного бюджета впервые с пандемии будут меньше прошлогодних (на 0,8 трлн рублей, или на 1,3%), прогнозирует ИНП РАН. Бюджет пришлось снова переделывать: расходы остались прежними, доходы опять снизились, ну а дефицит подскочил до 5,7 трлн рублей, или 2,6% ВВП.

На следующий год Минфин составил очень консервативный бюджет (мы рассказывали о нем здесь): расходы почти не растут (всего на 3%, что меньше инфляции), доходы увеличиваются, дефицит возвращается к прежним уровням. Вот только мало кто верит в его реалистичность. Эксперты ВШЭ и ИНП РАН ожидают, что весной его опять пересмотрят.

Но и для такого бюджета пришлось повысить налоги — второй год подряд. С 2025 года вырос налог на прибыль, введена прогрессивная шкала НДФЛ и другое, а со следующего года повышается НДС — с 20 до 22%. А как же прежние обещания (Путин, министр финансов Антон Силуанов) не повышать налоги до 2030 года? «Ну не смогла я!»

Большая разница

Когда видишь курс рубля, хочется говорить только три последние буквы.

Анекдоты про рубль обычно связаны с его падением, но в этом году вышло всё наоборот (мы рассказывали об этом). Министры, бизнесмены, банкиры и многие другие жаловались на слишком крепкий рубль, а экономисты называют его курс главным сюрпризом года.

Знаковый момент и одна из причин укрепления рубля: этот год станет первым, когда россияне возвращали деньги из иностранных банков домой. ЦБ публикует эти данные с 2018 года, но и до того трудно представить себе, чтобы переводы на счета в иностранные банки были меньше, чем оттуда.

Казалось бы, при таком курсе рубля в страну должен хлынуть поток импорта, но нет. По данным ФТС, за 10 месяцев он сократился на 2,2% в долларах, а в физическом выражении еще больше. В этом проявляются охлаждение экономики и низкий спрос.

Экономика еще в прошлом году разделилась на военную и гражданскую, и в этом году эти две части еще сильнее отдалились одна от другой. В той, что связана с оборонным и, шире, государственным заказом, эти заказы должны быть исполнены любой ценой, и там спрос сохраняется. Во второй, связанной с потребительским спросом, дела идут всё хуже. Андрей Гнидченко из близкого к Кремлю аналитического центра ЦМАКП подсчитал по данным Росстата о промышленном производстве за январь — ноябрь, что сократился выпуск 77% важнейших видов продукции. За 11 месяцев выпуск легковых и грузовых автомобилей упал на 13 и 33%, автобусов и сельхозтехники — более чем на 30 и 20%, стиральных машин и холодильников — на 23 и 13%. Зато в плюсе отрасли, связанные с ВПК.

В среднем получается рост примерно на 1%. На самом деле неважно, выросла экономика на 1% или сократилась, главное — она вошла в стагнацию, говорил экономист Сергей Алексашенко.

Разделение идет даже внутри отраслей и компаний, связанных с ВПК. ЦМАКП отмечает резкую поляризацию даже в подотраслях в «производстве прочих транспортных средств»: за общим ростом производства на 41% по итогам 10 месяцев скрываются одновременно резкий рост производства летательных аппаратов (на 86%) и глубокий провал железнодорожного машиностроения (на 34%). Когда «Уралвагонзавод» объявил о переводе части сотрудников на четырехдневную рабочую неделю, это касалось только гражданской части его производства, гособоронзаказ не снижается.

Громкие истории с переходом на четырехдневку тоже отражают это расслоение в экономике и накопленные в ней дисбалансы (мы рассказывали об этом). Дела в гражданской части идут всё хуже, спрос падает, но компании стараются не увольнять людей. Они боятся не претензий госорганов, а что потом, когда ситуация нормализуется, не смогут найти сотрудников. Дефицит кадров не проходит: в ноябре безработица повторила августовский рекорд — 2,1%.

Любой дефицитный ресурс дорожает, если не увеличить его производство или не уменьшить потребление. Рабочие руки не исключение. Доступ к технологиям, которые могли бы заменить людей на производстве, ограничен, новых работников взять неоткуда, особенно с учетом миграционных ограничений. «Деньги-то напечатать можно, а людей нет, даже на 3D-принтере. Поэтому если люди в экономике заканчиваются, а спрос на них продолжает расти, то всё это будет выливаться в рост зарплат и инфляции», — объясняла директор МВФ от России Ксения Юдаева. Поэтому, несмотря на замедление экономики, зарплаты продолжают расти даже с поправкой на инфляцию.

При этом рост реальных располагаемых денежных доходов населения (за вычетом обязательных платежей и с поправкой на инфляцию) не замедлился: 9,2% за январь — сентябрь после 8,8% годом ранее, по данным Росстата. С этого года индексируются пенсии работающим пенсионерам, средний по стране размер пенсий в январе — ноябре был на 2,5% выше прошлогоднего (в 2024 году они были в минусе), высокие ставки по вкладам, которые достигли 60 трлн рублей, тоже увеличили доходы россиян.

Есть еще одна причина: люди стали брать намного меньше кредитов. Задолженность по ипотеке выросла на 6,4% за 11 месяцев, до 23,2 трлн рублей; по автокредитам — на 15,4%, но это самая маленькая часть розничного портфеля банков; а портфель самых дорогих потребительских кредитов давно сокращается и в этом году уменьшился на 7,8%. С нынешними ставками имеет смысл занимать по льготным программам или если ну очень надо. Поэтому более 80% ипотеки в этом году выдавалось по госпрограммам под 6% или меньше. Общая задолженность россиян перед банками за 11 месяцев выросла всего на 2,4% — меньше, чем выросли цены, доходы и зарплаты. В результате доля доходов, направляемых населением на обслуживание кредитов, за год снизилась с 11,4 до 9,4% на 1 октября.

Хотелось бы порадоваться, но снижение долговой нагрузки — тоже признак торможения экономики, а рост зарплат подчеркивает ее неэффективность: Центробанк после каждого заседания по ключевой ставке (вот последнее) повторяет мантру «рост зарплат продолжает опережать рост производительности труда».

На распутье

Заходит фермер в коровник с большим ножом и спрашивает: «Ну, что у нас сегодня: молоко или мясо?»

«2025 год переломный, очень много пошло вниз. Два года была эйфория, под бюджетные деньги всё росло, а сейчас перестало», — говорила профессор МГУ Наталья Зубаревич.

Подавляющее большинство прогнозов (например, декабрьский опрос Центробанка) предполагают в следующем году примерно то же, что и в этом: вялый рост, медленное снижение процентных ставок — они и к концу 2026 года останутся высокими, чуть более медленный, но по-прежнему рост зарплат и доходов населения, замедление инфляции, но не до 4%.

Этот год подтвердил: модель, которая позволяла экономике два года расти больше чем на 4%, больше не работает. Проблема в том, что новая модель так и не выбрана. Скорее всего, в этом году придется определиться: сделать это заставит ситуация с бюджетом.

Главный экономист «Эксперт РА» Антон Табах описывает 2025-й как год «залезания в холодильник» и бюджетного перелома: «Сильное замедление экономики после бурного роста, крепкий рубль и ухудшение бюджетной ситуации, несмотря на повышение налога на прибыль, вывели бюджетные вопросы в топ, и, скорее всего, они останутся ключевой темой 2026 года».

Бюджет показывает, что мы находимся в переломной точке, говорил профессор ВШЭ, бывший зампред Центробанка Олег Вьюгин. В стагнирующей экономике повышение налогов может не принести бюджету тех денег, на которые он рассчитывал: «Очень трудно будет эти налоги из экономики выдрать». Экономика входит в новый год с высокой ставкой, повышенными налогами и без роста, описывал Вьюгин. «И вот тут наступит момент истины — в течение 2026 года. Тогда надо будет принимать решения уже не экономические, а социально-политические. Например, пойти на сокращение расходов».

Но каких? Основная часть бюджетных расходов связаны с войной (это вне компетенции правительства), социалкой (это защищенные статьи, их нельзя сокращать, а то и положено индексировать по инфляции), всякими проектами, которые не бросить на полдороги.

Власти оттягивают принятие трудных решений в надежде, что всё же соберут запланированные налоги. Анекдот про «молоко или мясо» вспомнил экономист Евгений Надоршин: «Кажется, власти окончательно закрепили за гражданской экономикой статус дойной коровы, которая нужна для того, чтобы обеспечивать решение геополитических нужд и задач». Точно так же — дойной коровой для государства — называла российский бизнес Зубаревич.

Вопрос, на сколько российскому бизнесу хватит запаса прочности и когда начнется переход от молока к мясу.