«Мы начали буквально шаманить». Проблемы с импортом все серьезнее

Из всех наложенных на Россию санкций едва ли не лучше всего работают финансовые. Кроме замораживания резервов, это отключение большинства крупных банков от SWIFT (фактически от платежей в долларах и евро) и угроза вторичных санкций банкам третьих стран, которые помогают России. Из-за этого они опасаются проводить платежи, связанные с Россией, и дотошно проверяют их, а оплата товаров превратилась из рутины в головоломку («Важные истории» рассказывали об этом). Простые финансовые санкции оказались неожиданно эффективными, отмечал профессор Калифорнийского университета в Лос-Анджелесе Олег Ицхоки.

Российские власти признают проблему. О ней говорят Центробанк и правительство, банкиры и Владимир Путин, а статистика фиксирует снижение импорта. По данным ФТС, за полгода он сократился на 8% по сравнению с январем — июнем 2023 года, до $130 млрд. Пока импортерам удается обходить большинство ограничений, но делать это им все сложнее.

На что жалуемся

«Если говорить про импорт, то ситуация такая: процентов 70 наших партнеров, даже включая тех, что в недружественных странах, по-прежнему хотят продавать в Россию, но очень боятся нарушить санкции», — говорит крупный поставщик электротехники и комплектующих к ней.

А нарушить их очень легко: списки санкционных товаров объемные и составлены порой расплывчато. Например, в них включены запчасти для автомобилей дороже 50 тыс. евро (они под санкциями), но что делать, если многие запчасти подходят и для автомобиля стоимостью 20 тыс. евро, и 50 тыс.? А формулировка «товары и технологии, которые могут способствовать технологическому укреплению российского сектора обороны и безопасности» может трактоваться как запрет на поставки в Россию текстиля и фурнитуры — ведь отдельные его виды могут идти на пошив военной формы.

Рисковать никто не хочет и предпочитает, чтобы связи с Россией в сделке нигде не светились, даже если речь идет о продукции самого мирного назначения, продолжает собеседник «Важных историй». «В итоге нам 90% закупаемого ассортимента приходится получать от посредников и через сделки в дружественных странах, а так как почти все это производится если не в Китае, то в соседних [с ним] странах, то и закупаем через Китай, значение которого для нас многократно выросло», — говорит он.

В этом году к необходимости выстраивать сложные схемы доставки товаров добавились проблемы с тем, чтобы их оплатить. Они возникали и раньше — даже партнеры в дружественных России странах осторожничали, но хотя бы в Турцию и Китай удавалась за большую часть товаров платить напрямую из российских банков, говорит финансовый консультант, специализирующийся на трансграничных переводах. Но в декабре прошлого года президент США Джо Байден подписал указ, позволяющий вводить вторичные санкции против банков, которые помогают России обходить санкции. Критерии тоже расплывчаты, и банки стали бояться чего угодно и требовали новых и новых подтверждений, что платеж никак не может быть связан с нарушением санкций.

Среди причин для сомнений были как очевидные, так и весьма оригинальные. Если отказ принимать платежи за товары определенных кодов (даже если сам товар не был санкционным) был импортерам понятен, то требование гарантий, что конечный получатель не связан с армией или ВПК, вогнал закупщиков в ступор. Раньше хватало подтверждений, что товар не будет использован в военных целях — но как гарантировать, что в магазине его не купит военный? 

Дальше — больше. Китайские банки начали требовать информацию о маршруте доставки товаров: не участвует ли в нем кто-то под санкциями. Оказалось, участвует. Под санкции подпали владелец порта Восточный, крупнейшего на Дальнем Востоке (он создавался для перевалки сырьевых грузов, но в последние годы значительно увеличил обработку контейнеров), крупнейший в России железнодорожный контейнерный оператор «Трансконтейнер», под санкциями (правда, только европейскими) находится и РЖД. В итоге большинство крупных китайских банков просто отказались обрабатывать платежи из России за грузы, которые планируется везти по железной дороге. Информацию о маршруте часто требовали очень подробную, вплоть до номера контейнера или железнодорожной платформы, на которой будет перевозиться груз, ИНН всех лиц, задействованных в перевозке. Затем они стали перекрывать популярную транзитную схему: прежде чем провести платеж, они требуют подтверждений, что товар пойдет туда, куда указано, а не в Россию.

«С Китаем, без которого нам совсем никак, мы начали буквально шаманить — то одно нельзя, то другое. Мы с зимы передаем по рукам списки банков, из которых можно платить, и банков, в которые можно платить, — буквально списки отделений по всему Китаю; товаров, за “которые принимают”, шаблоны правильных ответов на запросы [комплаенса], месяцами ждем зачисления средств», — говорит поставщик электротехники. В Турцию напрямую деньги даже за несанкционные товары ходят только в пару банков — и то лиры или рубли и только за сугубо потребительские товары вроде текстиля для дома, рассказывает менеджер отдела закупок крупной российской розничной сети.

Ситуация постоянно ухудшалась. Внешнеторговый брокер поделился с «Важными историями» результатами опроса примерно тысячи клиентов: весной без проблем добирались до получателя в Китае около 30% прямых платежей из России (часть денег возвращалась, но большинство переводов зависали на проверках), а к июню эта доля упала до 15%.

К тому времени осталось два более-менее надежных канала прямых платежей в Китай, рассказывали «Важным историям» десятки экспортеров и импортеров: через «ВТБ Шанхай» и через сеть мелких региональных сельских банков Китая. В «ВТБ Шанхай» к июню стояла очередь на открытие счета из 50 тыс. компаний — такие данные РСПП приводил Алексей Подщеколдин из ассоциации автодилеров. Два импортера говорили «Важным историям», что им предлагали «ускорить» открытие счета: с одного попросили 500 тыс. рублей, с другого — 100 тыс. рублей.

Это была белая полоса

«Но мы не понимали, что тогда мы еще неплохо жили», — иронизирует импортер промышленного оборудования. Совсем сложно с платежами стало после того, как США 12 июня ввели санкции против Московской биржи, нескольких популярных у импортеров российских банков, а также «ВТБ Шанхай».

Крупные китайские банки, в том числе государственный Bank of China (BoC) и его российская дочка перестали работать с санкционными компаниями, и это сразу выявило несколько проблем, рассказывает российский консультант по внешнеторговой деятельности. ВоС был банком-корреспондентом «ВТБ Шанхай» (для операций с юанями необходим китайский банк), и он, по словам клиентов, остановил переводы в Китай. Российская дочка BoC принимала платежи от некоторых крупных импортеров и экспортеров. Например, дистрибьюторы и дилеры китайских автомобилей платили ей, а она уже сама разбиралась, как доставить деньги на родину, — эти платежи тоже встали, продолжает консультант. 

Другие китайские банки стали массово отказываться от приема средств из России и ужесточать проверки платежей из стран ЕАЭС (Кыргызстана, Казахстана и Беларуси), до этого бывших транзитными каналами для российских денег, следует из рассказов внешнеторговых компаний. Банки из этих стран, в свою очередь, стали строже проверять платежи из России. Подвели даже мелкие сельские банки Китая, на которые возлагались большие надежды: они не работают с долларами, и им вроде бы не страшны вторичные санкции. Сейчас больше 98% китайских банков, которые еще недавно хорошо работали с Россией, отказываются принимать прямые платежи из России, сетовал директор компании «Импая Рус» Алексей Разумовский.

Неожиданный побочный эффект санкций на Мосбиржу, где покупали юани многие импортеры: китайские поставщики, банки и даже некоторые платежные агенты стали отказываться принимать юани, приобретенные в России, рассказали два российских финансиста и три платежных агента. «Наши зарубежные партнеры, через которых мы отправляем деньги в Сербию, теперь делят юани на “грязные” и “чистые” — первые приобретены в России и их они не хотят принимать, а вторые — за рубежом или, по крайней мере, приходят на их счет не из России», — объясняет один из платежных агентов.

Пристроить «грязные» юани стало непросто — надо еще поискать того, кто готов принять китайскую валюту перечислением из России, говорит импортер. Тот же «ВТБ Шанхай», по словам его крупного клиента, регулярно сталкивается с дефицитом юаней: банковская система устроена так, что для перевода из России требуется китайский банк, а они часто отказываются проводить эти операции и не продают ему юани в Китае. Тогда ему остается работать «на встречных потоках»: использовать те юани, которые поступают на счета его клиентов-экспортеров от китайских покупателей, желающих оплатить что-то в России. Но этого не хватает: экспортный поток меньше импортного. Министр финансов Антон Силуанов объяснял снижение норматива обязательного возврата и продажи валютной выручки крупнейшими экспортерами с 80 до 60%, а затем и до 40% стремлением облегчить покупку необходимого импорта: пусть часть выручки остается на зарубежных счетах — участникам внешнеэкономической деятельности так «более комфортно». 

Импортеры пытаются добыть юани сами. Они по личным каналам, в профильных чатах и чуть ли не через «Авито» ищут экспортеров для зачета встречных денежных потоков, рассказывает консультант внешнеторговой компании. «Мы предлагаем экспортеру за такое сотрудничество дополнительную компенсацию, выгодный ему курс конвертации», — говорит сотрудник крупного московского импортера. Впрочем, к августу все несколько успокоились, и требования платить «чистыми» юанями стали поступать реже, говорит другой импортер.

Через третьи руки

Поэтому более 70% импортеров и треть экспортеров перешли на расчеты через платежных агентов — по сути, через третьи страны, рассказывает владелец одного из таких агентов. «У нас счета в 15 российских банках, на подходе 16-й, пока еще пробуем платить, но, кажется, придется перейти на агентскую схему, а ведь у нас не санкционные товары», — рассказывает менеджер по закупкам поставщика пластиковых товаров из Китая.

С агентами тоже не все просто: эта схема позволяет переводить деньги, но создает новые трудности. «Возникали проблемы с документами, причем со всех сторон. Например, китайский банк мог требовать, чтобы маршрут поставки товара был в ту же страну, откуда шел платеж и куда по экспортной декларации шел товар. А в России не было ясности, нужно ли включать платежи агенту в таможенную стоимость товара. Ошибка в таможенном оформлении чревата большими проблемами», — говорит менеджер таможенного брокера.

«Ехать с санкционкой, например, в Сербию, через которую некоторые платят, — сами понимаете, труба [как его потом довезти до России?]. А если завезешь, например, в Казахстан, то помимо логистики попадешь на НДС — страна сейчас не дает делать реэкспорт многих товаров на Россию, приходится их растаможивать и потом уже экспортировать, а с возвратом НДС большие проблемы», — приводит примеры руководитель логистической компании. «Все бегают и ищут, как заплатить, и каждый день отваливается какая-нибудь схема, уже глаз дергается», — жалуется менеджер по закупкам из компании — поставщика текстиля.

Санкционные кошки-мышки

Глаза страшатся, а руки делают. Импортеры находят способы обхода большинства новых ограничений. Главная проблема: схемы становятся всё сложнее и, следовательно, дороже.

Схемы сами по себе удорожают поставки — ведь продукцию у производителя закупает не его давний партнер, у которого были скидки за объем и за хорошие отношения, а безвестный посредник, получающий обычную цену «по прайсу», и иногда еще и наценку за риски, связанные с новым контрагентом, объясняет импортер автомобильной техники. А теперь еще растут издержки на оплату этой продукции, сетуют бизнесмены. 

Услуги агентов, по их словам, увеличивают стоимость продукции на 6–30% в зависимости от санкционности товара и сложности схемы оплаты и доставки. Из этого собственно агентская комиссия — 4–12%. Если повезет, то бывает дешевле: например, если агенту зачем-то нужна рублевая выручка в Европе, то можно договориться и за 3%, говорит импортер автомобилей. Он вспоминает: «В начале лета все кинулись смотреть на Монголию: вроде бы принимает рубли, отправляет к нам через общую границу любые санкционные товары, хочешь — автомобили дороже 50 тыс. евро, хочешь — чипы. Но оказалось, там такие курсы конвертации, что обходится очень дорого, больше 7% на курсе теряем».

Всё меняется как в калейдоскопе. Например, «ВТБ Шанхай», судя по рассказам его клиентов, к августу решил проблему с нехваткой юаней и предложил ускоренный перевод за один-три дня. Для этого надо купить в ВТБ юани с комиссией 5% к курсу банка. Три импортера рассказали, что схема работала: у одного платеж дошел до получателя в Китае в тот же день, у двух — на следующий день. С 12 августа схема перестала работать: теперь ВТБ берет со всех переводов в Китай 4%, что сопоставимо с агентской схемой, рассказывают несколько клиентов банка.

Сколько потеряли

Многолетняя привычка бизнеса находить выход из любых ситуаций позволяет избегать дефицита. Но без потерь не обходится. За полгода импорт сократился на 8,1%, до $130,4 млрд, сообщала ФТС.

Большинство экспертов и, разумеется, чиновники в надежде на эту находчивость бизнеса ожидают, что проблемы скоро решатся и импорт восстановится. Центробанк прогнозирует, что по итогам года он сократится на 4%, до $291 млрд с $303 млрд в прошлом году. Но это в деньгах, а в реальном выражении падение, видимо, будет больше. Если цены растут, то на одну и ту же сумму можно купить меньше товаров. Долларовые цены, как и любые другие, подвержены инфляции (сейчас она в США около 3%), но в случае России надо также учитывать рост издержек на оплату и логистику. Центробанк ожидает, что физическое сокращение импорта составит 1–3%, это на 4 процентных пункта хуже его предыдущего прогноза, сделанного в конце апреля.

И все это на фоне экономического роста и инвестиционного бума, которые требуют больше импорта. Он примерно на 30% ниже, чем мог быть, оценивали в июне аналитики SberCIB: по их модели, импорт в первом полугодии должен был бы вырасти примерно на 13% в годовом выражении, «однако, судя по всему, с поправкой на долларовую инфляцию он снизится приблизительно на 14%». Аналитики ЦБ (это не его официальная позиция) отмечали в связи с этим уменьшение степени открытости российской экономики, что выражается в снижении доли импорта и экспорта в ВВП.

Председатель ЦБ Эльвира Набиуллина признавала ухудшение ситуации с платежами в последнее время, что ведет к росту издержек и, как следствие, удорожанию импортных товаров: «Бизнес ищет решения, адаптируется, мы им помогаем, чем можем».

Платить по-новому

Помощь эта выражается в том числе в легализации и организации альтернативных расчетов. Недавно были спешно приняты законы, разрешающие внешнеторговые расчеты в криптовалютах, обращение в России иностранных цифровых активов и майнинг крипты, открытие филиалов иностранных банков. Чиновники призывают бизнес использовать бартерные схемы — обмен товарами с минимальным движением денег.

Прежде власти были категорически против всего этого. Крипта создает угрозу отмывания денег, бартер — возможности для занижения налогов, ЦБ настаивал, что должен регулировать филиалы иностранных банков. Но теперь не до таких мелочей. Многие согласны с президентом ВТБ Андреем Костиным, который называет решение вопроса с платежами «задачей номер один для всей нашей экономики».

Россия пытается строить обходные пути. В сентябре может заработать площадка для расчетов в крипте, до конца года — появиться золотой цифровой рубль. Здесь будут свои проблемы, но расчет на то, что чем больше возможностей, тем больше шансов; что что-то да сработает. «Надо сделать все. То, что казалось нам вчерашним днем, непопулярным — все надо апробировать и как можно быстрее. Потому что, если не будет нормальных расчетов, для нашей и экспортно-, и импортозависимой страны это просто всё, это погибель», — призывал первый зампред ЦБ Владимир Чистюхин.

«Есть у кое-кого надежда на крипту. Надо понимать, что еще придется поискать в Китае компанию, готовую ее принять, потому что в Китае расчеты криптовалютой запрещены», — говорит руководитель компании — платежного агента. А вот в Турции ее принимают многие, но в России пока не все предприниматели готовы проводить крипту по бухучету, опасаясь вопросов от налоговой, рассуждает один из импортеров. Да и не все продавцы крипты готовы работать с юрлицами и отчетными документами — если это не фиктивная сделка, закрытая по договоренности «нарисованными» бумажками, продолжает он. Сейчас это история максимум для средних объемов, но, возможно, в будущем она получит развитие. 

Для бартера, если речь идет не о единичных сделках, придется выстраивать систему взаимозачетов. Есть предпосылки, что это сработает в торговле с Китаем, рассуждает инвестбанкир Евгений Коган: российский экспорт в Китай и импорт оттуда сопоставимы (в отличие от, например, Индии, где Россия почти ничего не покупает). При желании можно создать в обеих странах структуры, которые будут закупать у местных компаний товары, обмениваться ими и данными об отправителях и продавать конечным покупателям, считает Коган. При этом движение денег через границу если и будет, то минимальное. Подобная схема существовала в социалистических странах, и председатель ВЭБа Игорь Шувалов еще два года назад предлагал ее возродить, благо в ВЭБе остались человек 10 «из старого времени», когда это был Внешэкономбанк, которые «знают, как это работает». По сути, бартер — это система взаимозачетов, она используется во многих системах расчетов, говорил вице-премьер Александр Новак.

Китай бартер одобряет и развивает, уверяет собеседник из Российско-азиатского союза промышленников и предпринимателей (РАСПП). Россия и Китай работали так во времена СССР и, по его данным, сейчас обсуждают две таких сделки, связанных с сельским хозяйством, а также экспорт металлов из России в обмен на оборудование из Китая. В Китае есть современные цифровые бартерные платформы, через которые китайские компании обменивают излишки продукции, а в мае в Гуанчжоу прошла первая китайская бартерная конференция и международная конференция по продвижению бартерной торговли, сообщал РАСПП.

Использовать наличные во внешнеторговых сделках правительство разрешило еще в конце 2022 года, а прошлым летом расширило список операций, когда это можно делать. Но тут опять проблема — в Китае, например, запрещена оплата наличными трансграничных сделок, говорит консультант внешнеторговой компании. Чемоданы с деньгами возят в Китай многие, но это история не про белый бизнес и крупные поставки, говорит он.

Уйти в тень

«Некоторые платят криптой и сейчас, но надо понимать, что это работа в серую, также есть те, кто возит так называемым карго, а по сути контрабандой — можно [так делать], но при этом ты выходишь из правового поля», — говорит руководитель компании — платежного агента.

Это самый «неубиваемый» вариант сотрудничества с Китаем, когда ни для оплаты, ни для провоза в Россию не нужно заморачиваться с документами, сожалеет крупный импортер электроники. «Деньги отдал на “Садоводе”, потом их кинули на карты разным физлицам в Китае, а тебе отдали в России товар, ну а с документами на него что-нибудь сам придумаешь», — объясняет он схему работы. И сейчас бизнес в России разделился на два потока — одни перепокупают товары втридорога у таких поставщиков, а другие пытаются сами организовать поставки через мытарства с платежами. Но это вариант «струек», а не мощных потоков, заключает бизнесмен.

Кроме того, риски высоки. Импортер электроники рассказал недавнюю историю: «Отдали деньги в России, посредник кинул их в Китае на карты нашим партнерам, а полиция заблокировала счета и карты всех участников схемы — в каком-то звене у кого-то возникли неприятности с законом. Перспективы вернуть деньги туманны, хорошо хоть сумма не очень большая». 

Другие пытаются сами выстроить агентские схемы. «Много предложений по покупке иностранных компаний — в Сербии, Кыргызстане, Вьетнаме, Китае, и даже не очень дорого. Но проблема в том, что поставщики не будут продавать, а банки не будут принимать деньги от новой компании или компании с нулевой отчетностью, а такие чаще всего и продают. Вернее, перед тем, как принять, банки будут до запятой проверять документы компании и деятельность — у нее должен быть сайт, рабочие контакты, имейл желательно на том же домене и подходящий к закупкам вид деятельности: покупает пластик — продает пластиковые тазики», — объясняет владелец сети торговых домов в странах Азии.

Экономист Владислав Иноземцев, изучив таможенную статистику России и ее партнеров, приходит к выводу, что все альтернативные схемы уже вовсю задействованы, просто привычные связи все больше заменяются неформальными.

«Пока импорт из Китая прет — не хватает пропускной способности, чтобы его перевозить, и на востоке снова пробки, — говорит руководитель компании — платежного агента. — Но если проблему с платежами не решить кардинально, то рано или поздно в стране возникнет достаточно ощутимый дефицит импортных товаров, их ассортимент заметно сократится». Другие его коллеги не так пессимистичны: кто-то надеется на правительственные договоренности, крипту и бартер, другие — на находчивость бизнеса, что-то ведь всегда придумывали.