«Когда делаешь правильное дело, то не страшно»
Проститься с Алексеем Навальным пришли тысячи людей. Мы спросили их, как они решились на этот шаг в условиях репрессий
«Теперь нужно пытаться жить самим»
Женщина, около 50 лет
Я пришла почтить память Алексея Навального, хотя нам всем сейчас очень страшно. Но мы идем все равно. Хоть где-то хоть что-то хоть как-то высказать. Новость [о смерти Навального] мне прислала дочь. Я не смогла с ней разговаривать даже и просто во весь голос зарыдала. После его смерти я потеряла надежду. Мы на него возлагали всё и вся, а теперь нужно пытаться жить самим.
Если разрешат пойти до кладбища и бросить землю на его гроб, я дойду и сделаю это. Хочется хоть как-то попрощаться.
«Рада, что у меня получилось вырваться сюда»
Женщина, 30–35 лет
На похороны Алексея я прилетела из Еревана. Это единственное, что я могу сейчас сделать, чтобы почтить память человека. Даже если мы не попадем на кладбище, уже важно, что мы здесь. Я уверена, что Алексей бы оценил, что мы все тут собрались. Я уже тут в очереди встретила много своих знакомых и очень рада, что у меня получилось вырваться сюда.
Полиции, конечно, много, но мне совсем не страшно. Мы делаем правильное дело. А когда делаешь правильное дело, то не страшно. Мне кажется, еще важно, чтобы мы не только один раз посетили [могилу] Алексея. Но еще и помнили, и приходили и после.
«Я сначала подумал, что опять вброс какой-то»
Мужчина, 20–25 лет
Алексей дал нам надежду, что мы можем бороться, выходить на улицы. Алексей показал, что есть люди, которые готовы бороться с этой коррумпированной системой. И их намного больше, чем кажется.
Если честно, это все еще для меня полный ужас и шок. Помню, как я проснулся около трех часов дня 16 февраля и спросонья начал читать первые новости о его смерти. Я сначала не поверил и подумал, что опять вброс какой-то, как был, когда его по этапу вели. Тогда тоже некоторые писали в социальных сетях, что его убили. Под вечер стало понятно, что, скорее всего, это правда произошло. Знаете, оставалась надежда, ч то это просто ошибка или ужасный черный пиар ФСИН. Но это оказалось правдой.
Мне кажется, смерть Навального показала, что другие политические заключенные тоже под угрозой. Мы не должны о них забывать. Важно, чтобы они выбрались живыми.
«Нас правда много»
Женщина, около 20 лет
Мне было важно прийти сюда сегодня, чтобы разделить боль и печаль. А еще — почувствовать единство и осознать, что мы не одни. Нас правда много. И эта боль коснулась не только одного тебя, а очень многих. (После этих слов девушка заплакала.)
«У меня очень много злости внутри»
Мужчина, 18–25 лет
Его смерть — это просто как удар в колокол. Я пришел [на похороны], потому что нельзя было не прийти. Не могу по-другому просто объяснить. Ты сидишь дома и понимаешь, что не можешь себе позволить оставаться дома и точно должен прийти.
В вечер смерти Алексея Навального я пошел к Соловецкому камню в Москве. Я пошел без цветов, но дома сделал бумажного журавлика. Его и оставил у памятника политзаключенным. Я боялся, что не успею купить цветы. Один мой знакомый на следующий день пошел к Соловецкому камню, чтобы положить цветы. Но в ближайших цветочных магазинах ему признались, что цветы кончились. За два дня после смерти Алексея всё раскупили.
Всю неделю я прожил в ожидании, когда же объявят похороны. Но еще я чувствовал много злости. Мне так хотелось сказать: «Товарищ следователь, отдайте тело Навального маме». Всякие слова вроде «я просто делал свою работу» — это все ерунда. Если они верят в бога, то должны знать, что за такие слова черти суют вилы в жопу. Если они в бога не верят, то все равно — как можно глумиться над мертвым?
У меня очень много злости внутри. Я до последнего думал, что они просто сожгут его [тело] там в Салехарде. Когда началась кампания с требованием передать тело Навального матери, было ощущение, будто Путин второй раз войну объявил, а мы снова сражаемся. Просто до этого он объявил войну Украине, а теперь и своим согражданам, которые с ним не согласны.
Мне грустно за моих знакомых и друзей, которые не пришли сегодня на похороны. Никого здесь из них не увидел. Я знал, что я один пойду. Кто-то из них за то, что происходит, кто-то конформисты, у кого-то работа, а кто-то работает в институте или госкорпорации. Им всем страшно, естественно. Да и претензий у них к себе тоже меньше.
Мне тоже страшно, но я пришел. Я понял, что просто не смогу смотреть в зеркало на себя и уважать себя, если бы не пришел. Я сказал своему знакомому: «Когда у тебя потом будут дети, и они спросят тебя: “А что ты делал в страшном 2024 году?” — что ты им ответишь? “Я в игры играл и по барам ходил?”»
«Мы распяли своего Христа»
Мужчина, 50 лет
Здесь воплощен библейский сюжет. Мы, россияне, распяли своего Христа. Когда его арестовали в аэропорту, я понял, что будет война мирового масштаба. Почувствовал, что человек, который называет себя президентом, переступил морально-этический барьер. И поэтому для него открыт путь для совершения любого зла.