«Владимир Владимирович, вы когда найдете моего сына и мне вернете?»
Рассказ матери, которая седьмой месяц ищет труп своего сына. Она хочет, чтобы президент России тоже знал «обо всех недочетах»
Дата
18 окт. 2022
«Владимир Владимирович, вы когда найдете моего сына и мне вернете?»
Кирилл Чистяков поехал в Украину «охранять местных»

Ирина Чистякова живет в Петрозаводске. Ее 20-летнего сына Кирилла призвали накануне войны. Почти сразу он подписал контракт, о чем мама не знала. В последний раз он звонил ей 22 марта из подвала в Малой Рогани — это село под Харьковом. Они готовились к отступлению. С тех пор Ирина отсмотрела сотни фотографий трупов и нашла несколько чужих детей. Но не своего. Его нет ни в списках погибших, ни в списках пропавших без вести. 

«У него была дичайшая подготовка»

Я тут пересматривала видео с ним и вспомнила, как он сказал: «Мам, такая жизнь сейчас, я себя вообще на гражданке не вижу. Меня всё так не устраивает — вот это вранье, ложь везде, бумажки, писюльки какие-то там — подпиши, запиши... Как это все вымораживает, прямо жить не хочется». А я говорю: «Представляешь, а я вот уже 43 года так живу».

Он не тупой был — мог быть спокойно программистом. Он самоучка. И он же техникум окончил, он автомеханик. Я его устроила к бизнесмену нашему местному работать до армии. Ему хорошо там платили, он деньги все мне отдавал. Я не знаю, почему он не видел себя на гражданке — ну не устраивала его вот эта взрослая бюрократическая машина. Он готовился к армии: я нашла его старый телефон, отремонтировала — у него там все ролики военные, он их себе загружал, конкретно готовился.

Он ушел в армию 28 октября [2021 года]. Один мальчик, который с ним служил, мне говорил про Кирилла: «Вы знаете, вот марш-бросок на 15–20 километров, а это декабрь месяц, мороз. Они только вернулись, отдыхают. А он вскакивает и просит командира идти со второй командой. Мол, что мне сидеть в казарме? Теть Ир, у него была дичайшая подготовка». Я знаю, что он физически всегда был готов ко всему. К чему я его не готовила, так это к смерти. А к смерти надо готовиться каждый день. Потому что можно уснуть и не проснуться. У меня дома и иконостас есть, я и молюсь, он к этому спокойно относился. Почему я говорю в прошедшем времени? Все-таки я уже семь месяцев его ищу, и мне нужно приходить к какому-то принятию.

Ему все нравилось в армии. Он мне раз позвонил, что его забрали с мотострелков в разведроту. Перевезли в другую часть, там никаких условий, бунгало какие-то. Воды не было, мылись в родниках, зимой. Он мне звонил за день до Нового года, сказал, что он подписал что-то там, что будет служить в этой части 29760 (25-я отдельная гвардейская мотострелковая бригада, которая участвовала в оккупации Харьковской области. Прим. ред.). Если честно, я была так далека от этого — служит да служит.

Я к нему ездила в январе. Привезла вкусняшек, съездили в KFC, купили ему там гадость, которую он любит. Купила яблок для всех во взводе и торты для командиров. Я так понимаю, я тогда видела его в последний раз. Когда уезжала, сердце разрывалось, и я даже не понимала почему. 

Он позвонил в конце января и сказал, что они убывают на учения в Курск. 

До 9-го класса Кирилл учился в Карельском кадетском корпусе имени Александра Невского
До 9-го класса Кирилл учился в Карельском кадетском корпусе имени Александра Невского

«Это все смертники»

У них почему-то начали забирать документы, телефоны. 22 февраля им сказали, что они будут стоять на границе с Украиной и охранять ее. Я не понимала, к чему все идет. Я уже лет пять не смотрю этот бесов ящик, и Кирилл сказал не смотреть — там все ложь. 

24 февраля утром я открыла интернет, увидела, что наши зашли в Украину. У меня было спокойствие полное. Я была уверена, что он на границе стоит. Я настолько правдолюб: мне сказали, что срочников там не будет, и я поверила (Кирилл не говорил матери, что он подписал контракт. Из документов, которые получила Чистякова, следует, что 1 ноября, через 3 дня после начала службы, Кирилл написал рапорт о заключении контракта. Однако, как она передает слова Кирилла, ее сын подписал этот документ только 29 декабря. Ее сын был уверен, что подписывает не контракт, а бумагу на выбор военной специальности. Прим. ред.). 

Все дни была спокойна до 14 марта. Тогда Кирилл по видеосвязи позвонил, номер был незнакомый, украинский. Он сказал, что у них там полная задница, что у них нет оружия. Он сказал, что «мы не стреляем», их задача — охранять местных. Сказал, что его со срочниками обратно не вернут — командир не подписал документ о его возвращении в часть. Он сказал, что он в безопасном месте. Это я сейчас уже знаю, что там была жопа, а не безопасное место. Начались сильные обстрелы и связь пропала. 

Я потом уже перезвонила на украинский номер, с которого он мне набирал. Мне ответила женщина, в доме которой они жили. Она сказала, что это было в Малой Рогани, но подробности рассказать побоялась, потому что на тот момент она была в России, эвакуировалась. Она единственный раз ответила мне на звонок. И больше я до нее дозвониться не смогла. 

Подписывайтесь на нашу рассылку
Мы рассказываем только самые важные истории о войне

21 марта там начались сильные обстрелы, 22-го он мне последний раз позвонил из подвала. Они готовились к отступлению, уходить оттуда. По какой причине их никого не вывели — это вопрос. Я позже познакомилась в госпитале с парнишкой, который тоже был в Харьковской области: «Все, кто были в Малой Рогани, Веселом, Ольховке, Кутузовке — это все смертники». Я говорю: «В смысле?» — «Да командование вызвало себе вертолет, быстренько оттуда уехали, до захвата, а парней там оставили».

Захват Малой Рогани был 26 марта. Там заходили «националисты» — «Кракен» и «Азов», это люди без царя в голове, потому что расстрелять по ногам в Малой Рогани на молокозаводе и потом сжечь… (после освобождения Малой Рогани в сети появились видео с пленными российскими военными, которым стреляют по ногам. Расследования журналистов подтвердили, что пленных пытали украинские солдаты и что съемки проводились именно в Малой Рогани 26–27 марта. Результаты расследования украинская сторона пока не опубликовала. Прим. ред.). Но Кирилла там вроде бы не было. 

Мне позвонили из Министерства обороны, сказали, что мой сын находится в плену. Перезвонили на следующий день: нет, ваш сын пропал без вести. А потом началась бредовая ситуация: то в плену снова, то пропал, то в сводках погибших не значится, значит, служит. 

Я сама начала искать сына.

«Все, кто были в Малой Рогани, — это все смертники». — «В смысле?» — «Да командование вызвало себе вертолет, а парней там оставили». Кирилл с мамой Ириной
«Все, кто были в Малой Рогани, — это все смертники». — «В смысле?» — «Да командование вызвало себе вертолет, а парней там оставили». Кирилл с мамой Ириной

«Они там все неизвестные»

Я стала искать во «ВКонтакте» родителей из других частей, потом попала в чат матерей. Вэсэушники (Ирина предполагает, что переписывалась именно с украинскими военными.Прим. ред.) их кошмарили. Присылали фото убитых солдат, типа «Я его убил». Я взяла у них контакты и написала по этим номерам: «Я всё прекрасно понимаю, вам плохо, нам плохо, но вы нелюди, что ли? Писать матери под ночь всякую такую мерзость. У вас вообще ничего человеческого нет? Тогда мы поверим в натуре, что вы там все фашисты, все нацисты». И он стал со мной переписываться. Я решила спросить: «А моего сына там у вас нет?» И он мне ответил: «Вы меня извините, я чувствую, что вы хорошая мама, что у вас хороший сын, вы бы такого не допустили. Но если он был в разведке [в Малой Рогани], то в живых никого не осталось». 

Конечно, я бы сейчас этого не допустила. Я бы легла там сама перед этими танками, бэтээрами. Я бы его забрала оттуда.

В июле я поехала в Донецк. Мы с волонтерками приехали к госпиталю в Донецке, где стояли контейнеры с погибшими солдатами ДНР и ЛНР. Там могли быть наши ребята, российской армии, они там и были. Перед тем как туда попасть, я встречалась с военными, с медиками, они дали мне понять, что никто меня туда не пустит. Но я там искала одну женщину — майора Оксану Александровну Соленую, которая как раз привозит тела погибших. Я ради нее поехала в этот Донецк. Я ее нашла. Я ей оставила все данные, альбомы с фотографиями наших мальчишек.

В ту поездку я смогла посетить Мариуполь — завезли гуманитарку, пообщались с жителями. Я когда приехала в Мариуполь, я вам скажу, что я забыла о том, что нужно искать по моргам. Этот шок, который я там испытала, он во мне пребывал очень долго. Когда воочию ты видишь вот эти разрушения. Я была в поселке Мирный. Я вам серьезно говорю, каждый дом — это просто разрыв сердца. В госпиталь нас не пустили. Я только потом узнала, что и там есть наши. Я уехала ни с чем. 

В августе я поехала в военный госпиталь в Ростов-на-Дону. Я в телеграм-канале увидела фото парня, очень похожего на моего сына, который должен быть в Ростове. Только ради этого и поехала. Это оказался не мой сын, а Даниил Капустов. Никто не смог нам запретить попасть в госпиталь, когда мы сказали, что ищем своих детей. Со мной был дагестанец, он искал своего племянника, потом приехали мамы и жены из Самары — нас было девять человек.

Все тела отофотографированы. Фотографии есть на всех — на всех, кто там у них есть. Никаких фамилий на фотографиях нет, только номера. Они там все неизвестные. Я собрала целый альбом с фотографиями мальчиков, которых мы разыскиваем. Так и отсматривали — по наколкам, по особым приметам. Сразу же мы опознали Антона Жукова, который служил с Кириллом. У него была наколка на руке — лапа медведя.

Фотографий было очень много, около 440. Тела такие — как мумия. Но все равно, вы знаете, что материнское сердце, это такой орган: если ты живым видел человека и ты очень жаждешь его найти, ты его узнаешь даже в скелете. Я помню, вы не поверите, каждого, кого я видела. Мне одна женщина написала, что у ее мужа была цепочка и на цепочке кольцо. И я ей сразу сказала, я видела его там.

Этот госпиталь там стоит с советских времен, всех туда привозят. Из Чечни туда свозили во время войны. Всех туда, все через этот центр. Когда я не нашла Кирилла на этих фотографиях, у меня открылось второе дыхание. Значит — живой, значит — в плену. Но, если честно, я разумный человек, я все прекрасно понимаю: взвод — 40 человек, 32 погибших, четверо живых, которые вышли, мы о них все знаем. И четверо пропавших без вести. Если были бы в плену, это бы уже давно где-то выстрелило. 

Павел Суровидских, Игорь Румянцев, Александр Липов на видео украинских военных, вошедших в Малую Рогань. Впоследствии Суровидских и Румянцева нашли убитыми, они уже похоронены в России
Павел Суровидских, Игорь Румянцев, Александр Липов на видео украинских военных, вошедших в Малую Рогань. Впоследствии Суровидских и Румянцева нашли убитыми, они уже похоронены в России

Кроме Антона Жукова я смогла опознать Пашу Суровидских. Они с одной бригады с Кириллом. Суровидских, вообще-то, в плен взяли, я видела видео, где его берут в плен. Как он погибший оказался в Ростове, если его в плен взяли? Их брали троих. Его, Игоря Румянцева и Сашу Липова. Липов живой остался. А Игоря и Пашу убили (никаких данных о том, при каких обстоятельствах погибли Румянцев и Суровидских, нет, но оба они присутствуют на видео, снятом украинскими военными, вошедшими в Малую Рогань.Прим. ред.).

«Я властей вообще не боюсь»

Я создала свой чат для матерей — и каждый день сейчас прибывают новые родители, новые люди, новые трагедии. В самом большом материнском чате — около 600 человек, если считать и другие — в общей сложности около 3000 матерей. У нас много кто нашел погибших за семь месяцев и многие похоронили своих детей, и они остаются в этих чатах, они никуда не уходят. Они общаются, помогают. Я сама просила, чтобы никто не уходил, чтобы они остались с нами до конца, пока мы не найдем своих детей и не закончится эта операция. Мы теперь такая огромная семья, со своими тараканами каждый. 

Я помогаю мамам, учу их: создавайте чаты вашей воинской части, объединяйтесь с другими родителями. Я смогла одной семье нашей, карельской, помочь признать Якова Ершова военнопленным. Он в плену с 28 февраля, а полтора месяца назад родственники начали получать извещения, что он пропал без вести. Это при том, что по всем каналам его показали. Я проинструктировала родителей, куда писать, куда отправлять жалобы, и через пару дней его признали пленным. Какой моральный вред Министерство обороны обязано выплатить этим родителям? А этому парню — какой?

Я считаю так: был бы Жириновский президентом, до этого бы не доросло — то, что сейчас происходит. По крайней мере, вот эти вот салажата наши, они бы там не оказались

Историй о халатности, попустительстве множество. Не того отдали на захоронение — потом пришлось эксгумировать. А женщина теперь снова не знает, где ее близкий, его внесли в списки пропавших без вести. 

Я их [властей] вообще не боюсь. Что страшнее они еще могут мне сделать? Что? Забрать? Убить? Что они мне могут предъявить? Я им вот этими вот документами [тресну], вот этой папки со всеми отписками хватит, чтобы сотрясение получить.

Большинство матерей не готовы публично говорить. Они все в страхе, хотя что еще страшнее может быть, когда ты не можешь найти своего сына? Я готова себя взамен отдать, чтобы сына вернуть. А другие матери очень подавлены. У меня было общение с одной мамой, у которой сын погиб там в самом начале, она тело нашла, в июне его похоронила. Так вот, я вам скажу: она мне позвонила и начала со мной прощаться. Я сказала: «Не смей даже! Даже не смей! Брось все, приезжай ко мне, поживи у меня. Я тебе комнату Кирилла уступлю или будешь спать со мной». Я реально возвращала ее к жизни, поработала с ней как психолог. Она уже как бы более-менее свыклась с мыслью, что сына не вернет. У меня нет такого — приласкать, приголубить. Как-то больше получается вразумлять людей жестко.

«Если бы он принял решение сам, я бы не стала препятствовать»

Я на выборы ходила всегда, но предпочтение отдавала Владимиру Вольфовичу Жириновскому. Я считаю так: был бы Жириновский президентом, до этого бы не доросло — то, что сейчас происходит. По крайней мере, вот эти вот салажата наши, они бы там не оказались. 

Кирилл, наверное, не мог иначе. Это, наверное, все-таки через гены передается. Его дедушка, мой отец, был на войне разведчиком. И как сейчас государство к нему относится? На 9 Мая ему принесли 1000 рублей, типа поздравить. Ну, я честно скажу, у меня отец, он не гордый, он просто очень честный, и правильный, и справедливый. Он их прогнал с этой тысячей и сказал: «Хотите, я вам дам на билет на обратный?»

Кирилл хотел стать военным, он пошел бы получать высшее образование. Вот если бы все по-честному и по правде, как это должно было быть. Вот он отслужил год срочки. И вот такие действия идут. Если бы он принял решение сам и сказал: «Мам, я пойду, это мой долг, и я пойду туда» — я бы не стала препятствовать. Я бы ему сказала, что я буду плакать, я буду переживать. Но его обманули. Жестко, нагло, и кто? Люди с большими погонами. Так я могу сказать, значит, президент его обманул?

Я ситуацию с Малой Роганью перелопатила вдоль и поперек, я даже себе уже ответить не могу, куда могли деться четверо парней, включая Кирилла. Я уже, не будучи там, и номер дома знаю, и улицу, и где предположительно все это произошло. После моего интервью Екатерине Гордеевой журналисты BBC туда поехали и рассказали про 12 тел. Но сына моего нет среди них. 

19 мая 2022 года. Украинские волонтеры собирают трупы российских солдат в Малой Рогани
19 мая 2022 года. Украинские волонтеры собирают трупы российских солдат в Малой Рогани
Фото: Vitalii Hnidyi / Reuters / Scanpix / LETA
Фото: Vitalii Hnidyi / Reuters / Scanpix / LETA

Сейчас мне женщина одна с Украины прислала ссылку на статью, что в Малой Рогани еще нашли одну могилу (в середине сентября местный житель нашел массовое захоронение предположительно российских военных.Прим. ред.). Так, может, там и лежит мой сын? Конечно, я бы поехала, если меня туда пустят, не задумываясь (с 1 июля россиянам для въезда в Украину нужна виза.Прим. ред.). Если бы мне сейчас позвонили, сказали: «Приезжайте, выкапывайте сами» — я бы уже через два дня там была.

Я понимаю ту украинскую мать, которая так же рыдает, как я, потому что она не знает, где ее муж, сын или брат. Это все равно чьи-то дети. Я знаю, что такое эта боль. Ни Путин ее не знает, ни Шойгу. 

Я поэтому и соглашаюсь свою историю публично рассказывать, что у меня цель — донести это до Путина. Что не все так радужно, как он говорит с экрана телевизора. 

Вы, как глава государства, должны знать обо всех недочетах. Вы должны были знать, что танки, которые не работают, в частях красят — на момент 9 Мая, когда Шойгу или еще кто-то приезжает с проверкой. То, что до вас не доносят это — надо задуматься, кто рядом с вами. Вот все говорят: «Пятая колонна, пятая колонна…» — а у меня вопрос. А почему эта пятая колонна участвует в нашей вот этой военной, армейской ситуации? Как вы позволили там ей участвовать?

Так вот, Владимир Владимирович Путин, я надеюсь, вы это увидите и услышите меня, мать единственного сына, у меня нет другого сына. Вы когда и где найдете моего сына, и когда вы его мне вернете? Я молю уже Господа: «Верни мне хотя бы мощи!» 

Мы-то, родители, понимаем, что наши дети погибли, но где тела наших детей? Да, мой сын не Медведчук, чтобы о нем переживать, он обычный рядовой Чистяков. Мы его ждем, вы забрали у нас нашего единственного мужчину.

Найдите и верните мне моего сына.

Поделиться
Теги
#война в украине
#война с украиной
#пропавшие без вести
#российские военные
«Важные истории» — медиа для свободных и смелых
© 2022 Istories.Все права защищены. 18+