Что сделала Эльвира Набиуллина за 13 лет во главе Центробанка

Эльвира Набиуллина загадала загадку: в последний момент она не поехала на Петербургский экономический форум, который прежде ни разу не пропускала, и с тех пор больше не появлялась на публике. Официально она на больничном, но ее болезнь реальная или дипломатическая, неизвестно и сейчас, спустя две недели с ее исчезновения из публичного пространства. Что-то может проясниться к пятнице: на 19 июня назначено заседание совета директоров по ключевой ставке, одно из восьми в году, и ЦБ анонсировал, что Набиуллина будет участвовать в традиционном брифинге по его итогам.

Вокруг этой ставки сейчас идут особенно жаркие споры. Бизнес умоляет быстрее снижать ее: высокая ставка задушила экономику. Центробанк отвечает, что ставкой делу не поможешь: рост ускорится ненадолго, а инфляция — надолго. Никто в Центробанке не произносит слово «война», но из всех комментариев Набиуллиной следует, что бизнес душит война, а не ставка ЦБ, высокая ставка — лишь одно из следствий войны.

Незадолго до исчезновения Набиуллиной руководители экономического блока попытались донести до Владимира Путина, что нельзя дальше увеличивать расходы на войну: бюджет и экономика уже не потянут. Кажется, не убедили: на ПМЭФ Путин и министр финансов Антон Силуанов сказали, что расходы и дефицит бюджета будут больше, чем планировалось. Баланс бюджета, которого Минфин собирался достичь в этом году, отложен до 2029 года. При этом Путин дает технократам карт-бланш: ради поддержания стабильности можно «охладить» экономику. Но в последнее время и он стал требовать снижения ставки. Набиуллина могла пойти на принцип.

Приглашенный исследователь Центра Дэвиса в Гарварде Андрей Яковлев называет Набиуллину одним из людей в нынешней системе, которые сохранили свои принципы. Эти принципы, конечно, очень своеобразны: они сугубо профессиональны. Набиуллина сформулировала их в обращении к сотрудникам ЦБ спустя несколько дней после начала войны: «Я считаю своей личной целью сделать так, чтобы люди и компании прошли этот период с как можно меньшими потерями. Я очень надеюсь, что вы примете эту цель как свою».

«Конечно, мы все хотели бы, чтобы такого не произошло», — сказала тогда Набиуллина, но раз уж произошло, то будем делать все, «чтобы наша финансовая система могла справиться с любыми шоками». Она призывала «оставить разногласия и сосредоточиться на работе, не вступать в политические споры на работе, дома, в соцсетях — это только выжигает силы, которые нам нужны, чтобы делать свое дело».

А если делать свое дело становится невозможно, то можно и взбрыкнуть. Набиуллина не ушла в отставку из-за начала войны, но, по мнению Яковлева, вполне могла выставить Путину условием продолжения работы то, что «война не приобретет другие масштабы», то есть что военные траты не будут и дальше сильно расти.

По закону Набиуллина не может оставаться во главе ЦБ дольше июля 2027 года. Впрочем, в путинской России легко правится Конституция, а уж закон о ЦБ при желании изменят в два счета. А пока можно подвести итоги 13 лет работы Набиуллиной в ЦБ.

Итог первый. Сдерживание роста цен

Пожалуй, главная реформа Набиуллиной — переход к политике таргетирования инфляции. Проще говоря, ЦБ поставил себе задачу поддерживать ее в районе 4%.

Закон о ЦБ называет первой из его задач обеспечение устойчивости рубля, которое затем расшифровывается: «посредством поддержания ценовой стабильности, в том числе для формирования условий сбалансированного и устойчивого экономического роста». Этому и должна соответствовать инфляция у цели.

Это не изобретение Набиуллиной. Центробанки по всему миру с 1990-х осваивают этот режим, сейчас так работает большинство, включая американский и европейский. ЦБ начал готовиться к этому еще до прихода Набиуллиной, но именно при ней переход состоялся. Набиуллина возглавила ЦБ в июне 2013 года, и в ноябре 2014-го ЦБ перешел к этой принципиально новой политике.

Момент оказался крайне неудачным. Курс рубля, за которым ранее пристально следил Центробанк, стал плавающим, но нефть подешевела, уже в декабре 2014-го грянул кризис и рубль рухнул. Однако в 2015 году, когда острая фаза кризиса осталась позади, ЦБ окончательно перешел к таргетированию инфляции.

Удивительно, как быстро пришел результат. Сейчас, после пандемии и четырех лет войны, это почти забылось, но во второй половине 2010-х ЦБ удерживал инфляцию у цели. В 2016–2020 годах она составляла в среднем 4%. Сам ЦБ считает эталонными три года с 2017 по 2019 год, когда цены росли на 2,5%, 4,3% и 3%.

Война все это перечеркнула, но Набиуллина «делает свое дело», обещая вернуть инфляцию к цели, хотя сроки постоянно сдвигаются. В прошлом году она составила 5,6%, прогноз ЦБ на этот год — 4,5–5,5%, а на следующий — 4%.

Итог второй. Сдерживание курса доллара

Набиуллина проработала в ЦБ примерно полтора года, когда случился кризис. России к ним не привыкать, но события конца 2014 – начала 2015 года стали одним из самых жестких кризисов. Во многом из-за действий ЦБ.

Санкции за аннексию Крыма были в целом беззубыми, но психологический эффект от них был силен. К тому же рухнули цены на нефть: со 115 долларов в середине года баррель Brent подешевел до 80 долларов в ноябре и до 55 к концу года. Это совпало с переходом к таргетированию инфляции. ЦБ устранился с валютного рынка, и рубль последовал за нефтью: летом 2014 года доллар стоил меньше 40 рублей, в начале ноября — 45, а в начале декабря — больше 50.

Нужны были жесткие меры, но ЦБ 11 декабря поднял ключевую ставку с 9,5% до 10,5%. В ЦБ словно не осознавали масштаб проблем. Через неделю доллар стоил почти 68 рублей.

Рынки охватила паника, вкладчики бросились забирать деньги из банков. Тогда впервые в российской истории набегу подвергся даже Сбербанк. Обычно люди, если волновались за свои деньги, несли их в «Сбер» — уж с ним-то точно ничего не случится. Но в декабре 2014 года из «Сбера» за один день вынесли примерно 300 млрд рублей.

Лишь тогда ЦБ экстренно поднял ключевую ставку до 17%. Ситуацию в итоге разрулили. Путин рассказывал, как «по дружбе» обзванивал крупные компании и просил продать валюту: «Что же вы придерживаете?.. Если по сусекам поскрести, можно на рынок выйти? Подумал, через секунду отвечает: три миллиарда долларов у нас есть».

Набиуллина явно сделала выводы из тех событий. И после начала войны ЦБ действовал быстро и четко.

Итог третий. Сохранение резервов и платежной системы

Набиуллина сделала правильные выводы из крымских санкций, и это очень помогло пережить шок начала войны.

В первые дни войны страны Запада, прежде всего ЕС, заблокировали около половины российских резервов, примерно 300 млрд долларов. Могло быть намного больше, если бы не ЦБ. Уже в 2014 году он задумался о том, что резервы могут оказаться под ударом, говорится в его отчете за 2022 год. В нем ЦБ рассказал, как пытался спасти их: в 2014 году он «приступил к ускоренному наращиванию вложений в активы, которые не могут быть заблокированы: золото, юани и наличную иностранную валюту». ЦБ старался обналичить как можно больше резервов и переместить их в Россию: он писал, что с 2014 года завоз наличной валюты «осуществлялся в объемах, ограниченных возможностями логистики» (аналитики оценивали сумму в $60 млрд).

В результате к началу 2022 года доля доллара в резервах сократилась до 10,9%, а всего на валюты западных стран приходилась лишь половина. Меньше было нельзя, объяснял ЦБ: до войны доллар и евро были главными валютами для расчетов и сбережений: «Структура резервов должна была учитывать потребности граждан и бизнеса в получении доступа к средствам в конкретных резервных валютах».

Вторую половину ЦБ называл своей «подушкой безопасности»: эти «альтернативные резервы» не так удобны в обычной жизни, их сложнее обратить в деньги, но они более надежны при «реализации жесткого геополитического сценария». Он в итоге и реализовался.

Самым заметным результатом «крымских» санкций стало прекращение работы сотен тысяч карт Visa и MasterCard, выпущенных банками Аркадия и Бориса Ротенбергов и Юрия Ковальчука (СМП, «Россия» и др.). ЦБ уловил сигнал и стал выстраивать инфраструктуру для расчетов и платежей, которая могла бы работать автономно, тогда она не была бы уязвима для санкций.

В 2014 году заработал «русский SWIFT», Система передачи финансовых сообщений (СПФС), а на следующий год заработала Национальная система платежных карт (НСПК), которая стала оператором платежной системы «Мир» и Системы быстрых платежей. Был принят закон, обязавший международные платежные системы отдать НСПК обработку их российского трафика. Visa и MasterCard поупирались, но в итоге согласились: иначе они теряли российский рынок. И НСПК, и СПФС попали под санкции, выпущенные российскими банками карточки западных систем за границей не работают, но внутри страны, благодаря выстроенной ЦБ инфраструктуре, все продолжает работать, даже выпущенные до войны карты Visa и MasterCard.

Без этого их уход из России вызвал бы платежный коллапс: в 2021 году 74,3% розничных платежей были безналичными, при этом примерно две трети карточек, которыми пользовались россияне, и три четверти платежей (по сумме) приходились на Visa и MasterCard.

Итог четвертый. Оздоровление банков

Вскоре после прихода Набиуллиной ЦБ начал зачистку банковской системы. О том, что это надо сделать, говорили давно, ЦБ собирался заняться этим 10 годами ранее при отборе банков в систему страхования вкладов, но не вышло. В 2006 году убили куратора банковского надзора, первого зампреда ЦБ Андрея Козлова, и об очищении рынка от банков, занимавшихся обналичиванием и другим схематозом, и просто слабых, забыли.

В 2013 году вспомнили. ЦБ начал с обнальщиков, затем пришел черед зомби-банков, у которых за красивыми балансами зияли огромные дыры, и в 2017 году очередь дошла до крупнейших игроков. Набиуллина рассказывала, как разрубила «московское банковское кольцо» из нескольких крупных банков, пенсионных фондов и других компаний, которые проводили сделки между собой, чтобы обходить ограничения ЦБ и маскировать проблемы.

За четыре года ЦБ зачистил более 350 банков, за это пришлось дорого заплатить. Агентство по страхованию вкладов за 2013–2016 годы заплатило вкладчикам более 1,3 трлн рублей, а оздоровление крупнейших банков ЦБ в 2017 году взял на себя, что обошлось ему примерно в триллион рублей.

Всех проблем это, конечно, не решило, но банковская система определенно стала гораздо более крепкой. Кроме того, ЦБ заставил банки в хорошие времена накапливать запас капитала, который можно было тратить во время кризисов. Собственный капитал — это фундамент, на котором стоит банк, он определяет максимальный размер кредитов, которые банк может выдать (упрощая, активы банка не могут превышать капитал более чем в определенное количество раз).

Все это позволило пройти кризис начала войны с гораздо меньшими потерями, чем могло бы быть. Государству, конечно, пришлось поддержать банки: ЦБ давал им деньги, чтобы отразить набег вкладчиков, а правительство пополняло капиталы крупнейших банков за счет ФНБ, но то, что банки тогда устояли и имели запас капитала, чтобы кредитовать, когда западные деньги стали недоступны (это особенно важно для крупных компаний, которые много занимали за рубежом и оказались отрезаны от этих денег) — все это результаты зачистки, которую провел ЦБ при Набиуллиной.

Итог пятый. Военный

Его подводить рано. Выучив урок 2014 года, ЦБ быстро и четко отреагировал на панику и вместе с правительством смог удержать ситуацию в начале войны. Удержал он и инфляцию: она заметно выше цели, но только в 2022 году была двузначной. Курс рубля по-прежнему плавающий и даже с учетом всех ограничений остается рыночным (что это за рынок — другой разговор).

Пока ЦБ остается даже в целом независимым. Возможно, за счет личного ресурса Набиуллиной, это едва ли не последний оставшийся в России институт. Его мандат — инфляция, и он пытается вернуть ее к цели, не реагируя ни на стоны лоббистов, ни на призывы министров скорее снизить ключевую ставку. Эта политика способствует перекачке ресурсов из гражданских отраслей в военные, но иначе в условиях затяжной войны, которая требует все больше ресурсов, кажется, и не может быть. Набиуллина с командой просто «делают свое дело», игнорируя «первопричины» проблем, которые им приходится решать.