Год Трампа

Изменения, произошедшие в американской и мировой политической системе с 20 января 2025 года, когда Дональд Трамп вернулся в Белый дом, огромны, а на нашей памяти — беспрецедентны.

Первый год второй каденции Трампа можно разделить на три больших этапа. Его администрация начала свою работу методом бури и натиска. Каждый день приносил известия о новых революционных действиях по целому ряду направлений одновременно. Раздробленная и деморализованная оппозиция не могла ничего противопоставить такому напору. Это позволило Трампу конвертировать политический капитал, полученный на выборах 2024 года, в ряд коренных изменений американской и мировой политической системы. Как бы дальше ни развивалась политическая борьба, многие из этих изменений сохранятся на обозримое будущее.

Примерно с сентября ситуация существенно изменилась: по целому ряду направлений действия администрации забуксовали или даже обернулись против нее. В последние недели Трамп пытается вернуть себе потерянную инициативу, в основном — путем демонстрации, готовности к применению насилия способами, ранее считавшимися совершенно невозможными как во внутренней, так и во внешней политике.

Что у Трампа получилось

Усиление президентской власти. За год фактический баланс в конституционной системе сдержек и противовесов существенно сдвинулся в сторону всё более всеобъемлющей и всё менее контролируемой президентской власти. Вот лишь несколько проявлений. Президентская администрация присвоила себе право останавливать финансирование проектов, одобренных конгрессом. Президент де-факто добился признания того, что он может увольнять любых чиновников по своему усмотрению, даже таких, увольнение которых без уважительной причины законодательно запрещено. Пока остается неясным лишь, распространяется ли это его право на управляющих центрального банка США — Федеральной резервной системы (ФРС). Хотя по Конституции только конгресс имеет право объявлять войну, фактически Трамп начинает военные действия (например, против Ирана и Венесуэлы), не просто не испрашивая его разрешения, но даже не ставя его в известность. Возможность приостановки решений администрации федеральными судьями низших инстанций существенно ограничена. Администрация не выполняет решения судов и имеющие силу закона постановления конгресса без последствий для себя.

Ликвидация антикоррупционной системы. Администрация Трампа систематический демонтировала органы и правила, призванные контролировать правонарушения и коррупцию в органах исполнительной власти. Правила относительно конфликта интересов игнорируются, в том числе на самом верху, грань между политикой правительства, личными желаниями Трампа и бизнес-интересами его семьи полностью стерлась («Важные истории» рассказывали об этом). Трамп принимает от иностранных граждан и правительств многомиллионные подарки вопреки прямому конституционному запрету. Практика добровольно-принудительных «пожертвований» крупным бизнесом денег в различные непрозрачные фонды приняла систематический характер. Фактически, она позволяет президенту иметь собственный, не контролируемый конгрессом бюджет. В последние дни поступила информация о том, что деньги, вырученные за захваченную американской армией венесуэльскую нефть, переводятся на специальный счет в Катаре, также неподконтрольный конгрессу.

Ограничение миграции. Одним из главных обещаний предвыборной кампании Трампа была остановка масштабной иммиграции и «крупнейшая депортация в американской истории». С первых дней работы его администрации началось усиление Службы иммиграционного и таможенного контроля (ICE). Летом в рамках «Большого красивого закона» (так Трамп назвал закон, в котором под одну обложку собрали самые разные приоритеты его администрации) финансирование ICE увеличилось втрое. Вместо целевых рейдов против людей с криминальным бэкграундом, как прежде, начали проводиться акции по массовому отлову мигрантов на улицах и в местах скопления, например, таксистов и разнорабочих. Людей, заподозренных в связях с венесуэльскими бандами — порой просто по признаку происхождения или наличия подозрительных татуировок — без суда отправляли в пыточную тюрьму в Сальвадоре, в том числе в нарушение судебных решений.

Агентам ICE разрешили действовать в масках и без каких-либо опознавательных знаков, применение ими насилия против безоружных людей раз за разом остается безнаказанным и даже не расследуется. Министерство национальной безопасности, в структуру которого входит ICE, откровенно бравирует жестокостью ее операций. 

Эта политика дала результат. По-видимому, 2025 год стал первым в истории, когда миграционный прирост населения США сменился оттоком, оценки колеблются от нуля до 0,3 млн человек; для сравнения, с 1990 года прирост составлял более 1 млн каждый год, кроме ковидных 2020-го и 2021-го. По сути, администрации Трампа впервые удалось сделать США страной, непривлекательной для мигрантов.

Уничтожение системы международного сотрудничества. Администрация начала с фактической ликвидации Агентства по международному развитию (USAID). Вопреки заявлениям госсекретаря Марко Рубио, были парализованы в том числе программы, направленные непосредственно на поставку еды и лекарств в горячие точки и беднейшие страны, что уже могло привести, по оценкам, к смерти сотен тысяч человек. Соединенные Штаты вышли из десятков международных организаций, включая ВОЗ и ЮНЕСКО и де-факто отказываются от участия во многих других. Военные действия в Иране и Венесуэле были начаты не только без санкции ООН, но и без малейших попыток собрать международную коалицию или как-либо обосновать законность действий США с точки зрения международного права. Обсуждается возможность военной атаки США на Гренландию — территорию входящей в НАТО Дании. Очевидно, что в случае внешнего нападения на одну из стран НАТО, нынешняя администрация США не планирует соблюдать статью устава альянса о взаимной защите.

Таким образом, основанный на правилах послевоенный миропорядок с его опорой на ООН, НАТО и другие многосторонние международные структуры больше не существует. По крайней мере, самая сильная в экономическом и военном отношении держава мира не только больше в нем не участвует, но и прямо рассматривает его органы и его сторонников как угрозу, что видно из опубликованной в конце 2025 года Стратегии национальной безопасности. 

Не очень понятно, как можно вернуться к прежним правилам: даже если после Трампа Америка захочет к ним вернуться и попросится обратно в организации, из которых вышла, остальному миру будет сложно поверить, что это возвращение всерьез и надолго.

Реальность наносит ответный удар

Тем не менее прогибать реальность под себя у Трампа получается не всегда. Вот где в последние месяцы с этим возникли проблемы.

Война в Украине. Во время предвыборной кампании Трамп несколько десятков раз обещал закончить ее в первый же день своего президентства. Сейчас понятно, в чем состоял его план: прекратить поддержку Украины и вынудить ее пойти на соглашение на российских условиях. Когда оказалось, что Украина способна сопротивляться, несмотря на прекращение американских поставок оружия, что Европа не отказывается от ее поддержки, а идея соглашения с Путиным за счет Украины крайне непопулярна в Америке, выяснилось, что никакого «плана Б» у Трампа нет.

Экономика, инфляция и здравоохранение. Трампа избрали в значительной степени в надежде, что он улучшит ситуацию в экономике. Избиратели были недовольны всплеском инфляции, произошедшим при Джо Байдене. Во время предвыборной кампании Трамп обещал, что цены начнут снижаться с его первого дня в Белом доме. Это обещание никогда не было реалистичным, и, возможно, избиратели простили бы его невыполнение, если президент хотя бы уделял этому вопросу внимание. Вместо этого он поднял импортные пошлины до небывалых за многие десятилетия значений и отменил субсидии на покупку персональной медицинской страховки. Как ни относись к обоснованиям, которые администрация предлагает для этих действий, очевидно, что они повышают стоимость жизни. При этом президент посвящает гораздо больше времени разговорам о строительстве нового бального зала в Белом доме, чем обсуждению ежедневных экономических проблем простых американцев. В итоге рейтинги одобрения политики Трампа в отношении инфляции осенью опускались ниже 30%.

В октябре Демократическая партия пошла на беспрецедентный для себя шаг и спровоцировала шатдаун (приостановку работы правительства), отказавшись одобрять бюджет без продления субсидий на покупку медицинской страховки. Добиться выполнения своего требования демократам не удалось, но получилось привлечь внимание к проблеме и убедить избирателей в том, что именно действующие власти несут ответственность за рост цен на здравоохранение.

Преследование политических оппонентов. Трамп неоднократно высказывал идею о том, что те или иные его политические оппоненты заслуживают уголовного преследования. В сентябре он опубликовал в своем аккаунте Truth Social сообщение, обращенное к генпрокурору Пэм Бонди и прямо требующее от нее немедленно привлечь к ответственности бывшего главу ФБР Джеймса Коми, сенатора-демократа Адама Шиффа и прокурора штата Нью-Йорк Летицию Джеймс. По всей видимости, этот текст изначально писался как личное сообщение и его публикация в открытом доступе была ошибкой. Тем не менее Бонди послушно выполнила требования Трампа: местный прокурор, отказывавшийся подписать надуманные обвинения против Коми и Джеймс, был уволен, на его место была назначена юристка из личной команды Трампа, не имеющая прокурорского опыта, которая подписала обвинения. В суде выяснилось, что обвинения оформлены с вопиющими ошибками, да и само назначение нового прокурора было признано судом незаконным.

Федеральные правоохранительные органы продолжают попытки преследовать политиков и чиновников, которых Трамп считает своими врагами, — главу ФРС Пауэлла, сенаторов Шиффа и Келли, губернатора Миннесоты и бывшего кандидата в вице-президенты Валца и т. д. Однако основания этих преследований выглядят откровенно надуманными, а случай Коми и Джейс показывает, что убедить суды в виновности обвиняемых по таким делам может быть крайне сложно.

Досье Эпштейна и разногласия в MAGA. В течение многих лет в трампистском движении «Сделаем Америку снова великой» (Make America Great Again, MAGA) была популярна теория о существовании в американском истеблишменте большого количества педофилов, пользующихся своим влиянием для того, чтобы защищать друг друга от ответственности. Центральным персонажем этого предполагаемого заговора многие считали Джеффри Эпштейна — миллионера с очень широким кругом связей, осужденного за сексуальное насилие против несовершеннолетних и вовлечение их в занятие проституцией и покончившего с собой в тюрьме в 2019 году. Многие комментаторы из среды MAGA считали, что администрация Байдена намеренно скрывает результаты расследования (так называемое «досье Эпштейна»), чтобы защитить от преследования замешанных в преступлениях представителей истеблишмента. Трамп во время предвыборной кампании обещал обнародовать досье Эпштейна.

Однако проблема в том, что на протяжении многих лет Трамп и Эпштейн были близкими друзьями. Эта дружба не относится ко времени, когда Эпштейну были предъявлены какие-либо обвинения, но захватывает период, когда он совершал преступления. Неудивительно, что имя Трампа встречается в досье Эпштейна много раз. Судя по утечкам в прессе, именно это послужило причиной того, что в июле Министерство юстиции отказалось обнародовать какую-либо новую информацию по делу Эпштейна. Это вызвало понятное возмущение не только в оппозиции, но и среди сторонников Трампа, с нетерпением ожидавших публикации досье. Пока Минюст сопротивлялся публикации имеющихся у него материалов, был опубликован ряд материалов из посмертного имущества Эпштейна, в том числе крайне фривольное поздравительное письмо Трампа и несколько писем, в которых упоминается его имя. Эти материалы не оставляют сомнений в том, что Трамп как минимум знал о наличии у Эпштейна отношений с очень юными девушками.

Несколько конгрессменов-республиканцев пошли на прямой разрыв с Трампом и инициировали вместе с демократами постановление конгресса, обязывающее Минюст опубликовать все имеющиеся у него документы по делу. После нескольких месяцев ожесточенного сопротивления со стороны администрации Трампа и лояльного ей спикера палаты представителей постановление было принято почти единогласно, и Трампу пришлось его подписать. Впрочем, определенный этим постановлением дедлайн давно прошел, но Минюст опубликовал, по его собственному признанию, лишь 1% от имеющихся документов и, кажется, совсем не торопится публиковать остальные.

Дело Эпштейна — не единственный публичный конфликт в трампистском движении. В нем уже несколько месяцев продолжается бурная полемика между сторонниками новой экспансионистской внешней политики Трампа и изоляционистами. Последнее время остро дебатируется также вопрос о месте в этом движении популярных стримеров-антисемитов Ника Фуэнтеса и Кэндис Оуэнс: некоторые видные сторонники Трампа считают их допустимой частью движения, другие пытаются от них отмежеваться.

Подготовка к промежуточным выборам. После выборов 2024 года республиканцы обладают полным контролем над федеральной властью, что позволяет проводить в том числе очень радикальные и непопулярные меры. Более того, значительная часть действий администрации за последний год, вероятно, незаконна, так что смена контроля даже над одной палатой конгресса может создать многим сотрудникам администрации серьезные юридические проблемы. При этом Трамп и его правительство достаточно непопулярны. Результаты республиканцев на досрочных и местных выборах в прошлом году были очень плохими. Поэтому приближающиеся в ноябре 2026 года промежуточные выборы вызывают у администрации большие опасения.

Несколько месяцев назад Трамп предложил необычный способ застраховать себя от поражения: перерисовать избирательные округа по выборам в палату представителей так, чтобы максимизировать число республиканских конгрессменов. В США границы избирательных округов определяют штаты, обычно это делается раз в 10 лет (последний раз — четыре года назад). В штатах, контролируемых республиканцами, встречаются округа с демократическим большинством (и наоборот); изменяя границы, можно попытаться уменьшить их число. Ряд республиканских штатов уступил требованию Трампа и нарисовал несколько новых республиканских округов. Демократические штаты в ответ стали перерисовывать округа у себя. В итоге, кажется, что несмотря на огромные потраченные ресурсы, добиться какого-либо заметного выигрыша в этом процессе республиканской партии не удастся.

Отдельным личным поражением Трампа стало то, что в декабре, несмотря на открытое и сильное давление с его стороны, контролируемое республиканцами законодательное собрание Индианы отказалось перерисовывать округа у себя в штате.

Здоровье Трампа. Вдобавок к этим политическим проблемам в последние месяцы было необычно много новостей, связанных с возрастом и здоровьем президента: непонятного происхождения кровоподтеки на руках, неконтролируемые вспышки ярости, засыпание во время публичных мероприятий… Возникло ощущение, что Трамп становится «хромой уткой», что он не способен отвлечься от своих экзотических и не интересных избирателю увлечений — бального зала, Нобелевской премии мира, Гренландии — и теряет контроль над своей партией и движением.

Как Трамп пытается вернуть контроль

Активность администрации в последние недели — похищение Николаса Мадуро, громкая полицейская операция в Миннеаполисе, начало расследования против главы ФРС Пауэлла — свидетельствует о том, что там осознают сложное положение, в котором оказался Трамп и пытаются вернуть контроль над ситуацией. Вот за чем стоит следить в ближайшие недели и месяцы.

Границы допустимого. Трамп и дальше будет пытаться трактовать свои полномочия очень широко. Как минимум по трем направлением эта максималистская интерпретация будет встречать сопротивление.

Во-первых, речь о ФРС, чей независимый от исполнительной власти совет определяет ставку рефинансирования. Трамп давит на ее управляющих и требует снижения ставки. Пока ФРС сопротивляется, пользуясь тем, что ее независимость довольно хорошо защищена законом и прецедентными решениями судов. Однако срок полномочий Пауэлла истекает в мае. Нового кандидата предложит президент, его должен утвердить Сенат. Независимость ФРС будет зависеть от того, как пройдет этот процесс.

Второй спорный вопрос — таможенные пошлины. По Конституции их назначение — прерогатива конгресса, однако в течение последних 100 лет конгресс отчасти делегировал эти полномочия президенту. Трамп интерпретирует эту передачу так, что он имеет право в любой момент назначить пошлины на любой товар из любой страны по любой причине на любой срок. Судя по всему, такая интерпретация противоречит закону: по крайней мере закон, на который ссылается Трамп, вообще не содержит упоминания таможенных пошлин, и во время недавних слушаний в Верховном суде большинство судей восприняли аргументы администрации явно скептически. Вполне вероятно, что Суд отменит значительную часть введенных пошлин. Администрация в ответ будет пытаться вводить их снова, ссылаясь на какие-то другие правовые основания, но полной свободы назначать и отменять пошлины в зависимости от настроения президента, по-видимому, уже не будет.

Третий вопрос — процедура объявления и ведения войны. По Конституции президент является Верховным главнокомандующим, но войну может объявлять только конгресс. Это создает некоторую серую зону в части мелких силовых операций, быстрого реагирования на внезапные изменения и т. д., и президентская сторона пытается понимать эту серую зону максимально широко. В Сенат сейчас внесена резолюция, в явном виде запрещающая президенту применять военную силу против Гренландии, но пока неясно, хватит ли у сенаторов смелости ее принять, и будет ли Трамп и его администрация уважать ее, если она будет принята.

Превращение ICE в политическую полицию. Трамп увеличил финансирование ICE до размеров крупной армии (примерно половина военного бюджета воюющей Украины или военный бюджет Италии). Хорошо узнаваемые отсылки к ультраправой эстетике в рекламе ICE и то, что ее агенты могут безнаказанно применять насилие к небелому населению, приводит к тому, что туда приходят новобранцы с довольно радикальными взглядами.

Ее масштабные операции в крупных американских городах часто напоминают военную оккупацию. Так, в Миннеаполис сейчас введено 3000 агентов ICE, притом что нормальный штат полиции этого города — 500–600 человек. 

Такой масштаб операций кажется совершенно неадекватным заявленной задаче по поиску нелегальных мигрантов и скорее напоминает операцию устрашения против всего города (более ¾ жителей Миннеаполиса голосуют за демократов, на последних выборах мэра республиканцы даже не выдвигали своего кандидата). Это хорошо согласуется с рассуждениями Трампа о необходимости войны с внутренними врагами и подтверждается многочисленными случаями применения агентами ICE в Миннеаполисе насилия против протестующих, наиболее резонансным из которых стало убийство местной жительницы Рене Гуд.

Важнейший вопрос ближайших месяцев: сработает ли подобная тактика устрашения и для чего именно администрация попытается ее использовать.