Зачем Путину Сталин и чем он для него опасен

На первый взгляд, всё ясно: реабилитация Сталина идет полным ходом. Ему устанавливают памятники, его изображения появляются на самых людных местах, как наделавший шуму барельеф на станции метро «Таганская». О роли вождя в победе в Великой Отечественной войне говорится всё больше, о репрессиях — всё меньше. Но отношения власти со Сталиным намного сложнее, показывает исследование Александры Архиповой и Юрия Лапшина. Ресталинизация идет в основном снизу. Она совпадает с интересами Кремля — но лишь отчасти.

Это пересказ статьи, опубликованной на портале Re:Russia.

Что говорят цифры

Архипова и Лапшин собрали данные о том, как шла мемориализация Сталина с 1996 года: сколько и где появлялось объектов (памятники, мемориальные доски, частные музеи и др.) и проходило перформансов в его честь (плакаты к праздникам, митинги, автопробеги, «сталинобусы»). За эти 30 лет они насчитали 213 новых объектов и 232 перформанса.

Активность сильно меняется год от года, как правило, резко возрастая в годы юбилеев вождя и победы. Пик пришелся на 2019 год, 140-летие Сталина (хотя эта дата, возможно, неверная). Тогда появились 19 мемориальных объектов и прошло 34 перформанса. Предыдущий рекорд был в 2015 году (17 и 21), в этом за семь месяцев их набралось 18 и 14.

Количество памятников росло всё время, а с 2009 года их стало появляться намного больше. Но именно в последние годы не видно явной тенденции к росту мемориализации Сталина. Более того, в ней не заметно какой-то официальной политики. Барельеф на «Таганской» наделал много шума, в июле командующий Балтийским флотом Сергей Липилин подарил бюст «вождя народов» калининградскому Дому офицеров, но большинство памятников появляется скорее на периферии, и уж точно не в значимых местах в крупных городах. Это, скорее, инициатива снизу.

Изменение политики видно в другом: СМИ всё реже касаются темы сталинских преступлений. Количество статей в российских изданиях с упоминанием выражений «сталинские лагеря», «репрессии», «террор» неуклонно снижается. В 2025 году российские газеты пишут об этом в три раза меньше, чем в 1996-м. Параллельно с конца 2010-х усиливается борьба с напоминаниями о жертвах сталинского террора: снимаются таблички «Последнего адреса», сносятся памятники репрессированным литовцам и полякам, закрываются музеи, посвященные жертвам политических репрессий.

Что говорят мифы

Чтобы понять политику в отношении Сталина, надо вспомнить, как относятся к нему россияне, народные мифы о «вожде народов», превратившиеся в набор штампов. Кажется, самого факта массовых репрессий никто не отрицает. Несмотря на это, фигура «вождя народов» остается для многих привлекательной.

При Сталине был порядок. «Сталина на вас нет», «при Сталине такого не было», «товарищ Сталин за это расстрелял бы». Наверняка вам доводилось слышать подобные восклицания или рассказы о них. Это началось не вчера. Писатель Всеволод Иванов в 1967 году описал, как сердитая на врачей женщина, у которой арестовывали мужа, а сестра долго сидела в лагерях, крикнула: «Жаль, нет Сталина! Он их всех бы перестрелял!» Спустя десятилетия, когда боль от репрессий стала меньше, мифический сталинский порядок кажется очень даже привлекательным.

Сталин выиграл войну. Точно так же, как «после» не значит «вследствие», одержанная при Сталине победа в Великой Отечественной войне не означает, что она — результат его полководческого или организационного гения. В 1937 году была репрессирована значительная часть командного состава Красной армии, Сталин до последнего не верил в то, что Германия нападет, начало войны было катастрофическим, жертвы — чудовищными. Но в России всегда связывали большие события с личностью лидера.

Сталина (и страну) боялись, но уважали. Историк Натан Эйдельман записал в дневнике рассуждение, которое услышал от высокопоставленного чиновника в 1971 году: Сталину «достаточно было бросить несколько фраз, и газеты писали об этом недели и месяцы. А ныне выступает человек №1 в государстве — и печать, публикуя речь на полосу, на следующий день об этом забывает». Это реакция на десакрализацию лидерства при Хрущеве и Брежневе. При Горбачеве и Ельцине от нее и вовсе мало что осталось.

Сталин всё делал для страны, а не для себя. Например, был бессребреником. Цитата 2020 года: «Он послал своих детей на войну, а когда умер — у него на карточке осталось всего 800 рублей». Это слова лидера осетинских коммунистов. Допустим, что про карточку он оговорился (тогда были сберкнижки), но оба сына Сталина правда воевали (старший попал в плен и погиб в концлагере), а сколько денег было у Сталина, не имело значения: в СССР он мог позволить себе абсолютно всё. Но этот образ человека в военном кителе, а не в костюме стоимостью с годовую среднюю зарплату, всегда был живуч, а на фоне нынешних руководителей с их дворцами заиграл новыми красками.

Есть и другие мифы, например «Сталин заботился о людях» или «при Сталине не было преступности», но и этих достаточно.

Зачем Путину Сталин

Часть этих мифов Путину на руку. Он пришел к власти под обещания навести порядок, укрепить государство и усилить влияние России в мире.

Нормализация Сталина помогает Путину действовать жестко, в том числе оправдывать нарастающие репрессии. С одной стороны, они выглядят неотъемлемым атрибутом унаследованного величия. С другой — что бы ни творилось при Путине, на фоне сталинского режима это кажется детскими шалостями. Посадить или даже убить оппонента — пустяки по сравнению со сталинскими чистками, а тысячи политических заключенных — по сравнению с миллионами при Сталине. Нынешние репрессивные законы не сравнить с «законом о трех колосках».

Всё это делается под предлогом наведения порядка, сплочения народа и укрепления страны. Разворот к сакрализации власти очевиден. Сильная рука, которую люди так хотели, наводит порядок. Но без сталинских жертв. А кому не нравится — границы открыты, не то что при Сталине.

Без Сталина невозможен культ победы, который строит Путин. В мае 2014 года в Уголовный кодекс добавили статью о реабилитации жертв нацизма, в которой криминализовано «распространение заведомо ложных сведений о деятельности СССР в годы Второй мировой войны». Это позволило государству наказывать за нежелательные интерпретации политики Сталина накануне и в годы войны. В ней всё должно быть идеально, как и во всей российской истории.

Путин не может предложить стране образ будущего. Поэтому идеология, если она вообще есть (об этом идут споры), обращена назад. «Будущее будет как прошлое, а прошлое было прекрасно. Россия восстановит статус сверхдержавы и даст повод россиянам гордиться своей страной», — описывала видение будущего путинской системой Мария Снеговая из Центра международных стратегических исследований. В 2018 году Владимир Мединский (тогда министр культуры) в программной статье писал о непрерывности и нераздельности великого прошлого и настоящего державы. Он еще в 2015 году предлагал россиянам примириться со Сталиным, поскольку они не существуют друг без друга: «Все вместе и без изъятий — это и есть наша история».

Важный элемент великого прошлого, которое возрождает Путин, — противостояние с Западом. И здесь ему тоже нужен Сталин — вот к чему надо стремиться! Это образ, который хорошо продается, и, кажется, пример для самого Путина. «Россия хотела бы — и мы слышали это в речи Путина перед возобновлением войны в Украине — снова поделить мир на сферы влияния, как Сталин с Черчиллем делили на салфетке послевоенную Европу», — говорил профессор Военно-морского колледжа США Николас Гвоздев.

Чем опасен для Путина Сталин

Вот только на фоне народного образа Сталина Путин смотрится жалко. Сталин (будем апеллировать к мифам) выиграл войну со страшным противником, под ударами которого быстро пало большинство европейских стран. Путин пытается сравнивать свою войну с Великой Отечественной, она длится почти столько же, но результата нет и близко. Как нет и «порядка», зато коррупция зашкаливает.

Плохая новость для Путина и для страны состоит в том, что Сталин — протестный символ. Так было в позднем СССР, и сейчас во многом тоже. Когда в стране бардак, а искать правды негде (суды? СМИ? большое начальство?), остается только надеяться на чудо или мечтать о вмешательстве высшей силы. Отсюда и приведенное в начале восклицание с упоминанием Сталина женщины, чья семья пострадала от репрессий.

Москвичи в конце 1970-х годов отметили появление портретов Сталина на приборных досках и ветровых стеклах машин (1, 2). По рассказам очевидцев, его портрет был на катафалке, который в 1982 году вез хоронить Варлама Шаламова, автора «Колымских рассказов» — а это одно из самых страшных свидетельств лагерной жизни и царивших там порядков. Апелляция к сталинскому порядку становится общим местом в 1980-е годы, вместе с ростом недовольства экономической ситуацией. «Это — картина, сигнал! А его никто не слышит. Жаль только, что я слышу тревожные симптомы: из десяти человек у девяти на устах имя Сталина и магическое слово "порядок"», — описывал в 1982 году москвич, побывавший в командировке в Тюмени. Кустарные портреты и бюсты Сталина были настолько востребованы, что возник даже подпольный бизнес по их производству, их продавали, например, в поездах.

Это продолжалось и в постсоветскую эпоху. Когда люди чувствуют себя униженными, бесправными, апелляция к Сталину через установку бюста или билборда становится перформансом и позволяет сконструировать «позицию сильного». Так мифологема сталинского порядка становится формой протеста.

Архипова с коллегами 10 лет изучали участников публичных политических акций и время от времени сталкивались с противопоставлением «сталинского закона», «идеального порядка» той «бескрайней несправедливости», против которой они протестовали. «Я вообще против товарища Сталина, его методов, но, наверное, так в шутку можно сказать: надо вернуть Сталина, чтобы снимал головы, чтобы порядок наводил», — так ответил на вопрос о борьбе с коррупцией пенсионер на первомайском политическом гулянии в Санкт-Петербурге в 2016 году.

В 2010-х образ Сталина начал появляться на плакатах: «идеальный правитель» противопоставлялся нынешним жуликам и ворам. В Ангарске в 2011 году развесили билборды, на которых вождь народов говорит: «Работая на благо Родины, я имел китель и заслужил ордена. А что имеете вы, товарищ Путин?» Во время массовых протестов против строительства мусорного полигона в Шиесе в 2018 году в Архангельске установили баннер со Сталиным. Он обращается к жителям: «Ну что, товарищи, теперь вы поняли, кто такие враги народа?» В 2019 году в Нефтекамске наклеили большой анонимный баннер, где Сталин перечисляет, как он заботился о благополучии «своих детей» — советских граждан, и язвительно спрашивает жителей, как им живется в современной России. В 2021 году в городе Боровичах Новгородской области вывесили баннер со Сталиным, пристально смотрящим на местного министра ЖКХ и ТЭК Ирину Николаеву, которую местные жители обвиняли в необоснованном повышении тарифов. Больше на нем ничего нет: это визуализация той самой фразы «Сталина на вас нет!».

«Сталин нужен как напоминание: у него получалось, а у наших руководителей — нет», — пытался объяснить журналисту коммунист, зачем он в 2015 году поставил в марийском поселке большую статую Сталина.

«Дуб срубить, чека оставить»

Поэтому политика властей в отношении Сталина такая половинчатая. Они поступают с ним в соответствии с шуткой времен пражской весны 1968 года, закончившейся вводом советских войск в Чехословакию. Одним из ее лидеров был Александр Дубчек, советские руководители обсуждают, как с ним поступить, и кто-то предлагает: «Дуб срубить, чека оставить» (ВЧК, или ЧК, — созданная после революции чрезвычайная комиссия, предшественница КГБ). Так и со Сталиным: память о репрессиях отодвигается всё дальше, а о победе и других достижениях — очищается от всего, что может ей навредить.

Кремлю не нужен новый культ личности Сталина, ему необходим культ Великой Победы, где Сталин-победитель будет занимать свое место, не омраченное памятью о его преступлениях.

Результат налицо. Опросы фонда «Общественное мнение» показывают, как улучшалось отношение к роли Сталина в Великой Отечественной войне. В этом году положительно ее оценивали 63%, отрицательно всего 5%. В 2017 году положительных ответов было 50%, а 20 лет назад роль Сталина в войне позитивно оценивали 40%.

С 2012 года Сталин занимает первое место среди самых выдающихся, по мнению россиян, людей всех времен и народов, показывают опросы «Левада-центра» (они проводятся раз в несколько лет, респондентам предлагается назвать 10 человек). В последнем опросе Сталин набрал 42%, в том числе 35% среди молодежи (18–24 года). Бывали и другие времена: в 1989 году Сталина упомянули лишь 12%.

Сталинское время стало больше ассоциироваться с чем-то хорошим, например «сталинское» начинает обозначать «качественное» — недаром имя Сталина стало чаще использоваться в рекламе, Архипова с Лапшиным нашли более 10 предприятий «Сталин» (они выпускают двери и другие металлические изделия, но не только). В последние два года резко выросло количество статей (более сотни публикаций), в которых читателям рекомендуют приготовить любимые блюда и напитки Сталина («надоели обычные супы — приготовь сталинские щи», «сталинский шашлык, чтобы уютно провести время с друзьями»). 

Эта нормализация, одомашнивание Сталина, вовсе не невинно. Оно нормализует всё связанное с его именем, в том числе культ насилия и низкую стоимость человеческой жизни. Символично, что предложения рецептов «любимых вин» и «щей вождя» перемежаются в интернете рекламой контрактной службы и предложениями записываться в «сталинские соколы», то есть в операторы боевых дронов.