«Страх, конечно, такое увидеть». Украинские дроны нанесли удар по Москве

«Тут я услышала жужжание БПЛА, это очень напугало»

Я живу в 10–15 км от НПЗ [в Капотне], и раньше у нас не было слышно ничего, даже когда что-то сбивали в окрестностях. Первый раз звуки ПВО услышали 16 июня около шести утра. Сначала показалось, что это гром, но, так как звук характерный, стало понятно, что это не он. Никаких оповещений-тревоги не было. Я стала искать информацию о происходящем в местных чатах и нашла в «Телеграме» два крупных чата ближайших ЖК. Так как всё происходило очень близко к ним, люди писали, что происходит, какие звуки они слышат, присылали фото, видео (админы их быстро удаляли из-за закона о запрете публикации). Меня поразило на этих видео, как близко к окнам домов пролетали БПЛА. Местные писали, что ощущение, будто до них можно дотянуться рукой.

17 июня атаки не было, но я стала реагировать на звуки и прислушиваться к ним. Когда что-то слышала, открывала сайт Flightradar и смотрела, летают ли самолеты. Если видела, что да, меня это успокаивало.

18 июня я проснулась от звуков между четырьмя и пятью утра. Если до этого я слышала только работу ПВО, то тут я услышала жужжание БПЛА, это очень напугало. И звуки ПВО становились громче и чаще. Первая реакция была записать на аудио звуки, которые я слышу, чтобы показать парню, друзьям, как это всё происходит — когда читаешь новости о сбитых БПЛА, всё равно не понимаешь, что это из себя представляет. Оповещений снова никаких не приходило, но я сразу уже зашла во все чаты, которые нашла за день до этого. Там у людей снова было громче, так как они ближе к НПЗ. 

Судя по чату, люди или оставались дома, или спускались на парковки. Кто-то писал, что уезжает в центр Москвы или на работу. Ни про какие убежища никто не знает, никто не объявлял. Еще меня удивило, что в чатах, где было почти 15 тыс. человек в общей сложности, вообще никто не писал сообщений типа «нужно запустить обратно» или «проклятое НАТО». Создавалось ощущение, что все прекрасно понимают, почему это происходит, и кто в этом виноват. Когда кто-то писал слова «ботоксный дед в бункере» ставили только положительные реакции.

Очень помогало, что люди шутили в чате и активно писали о происходящем. Плюс из этого чата я узнала про телеграм-канал «Радар», где пишут, откуда и куда летят БПЛА. Это создавало какое-то ощущение предсказуемости и помогало настроиться на атаку, выдохнуть.

Моя семья спустилась на нижние этажи в помещение без окон, но глобально, что делать, куда идти, разбирались сами. Когда все затихло, собрали какие-то важные вещи и уехали в центр города, чтобы переждать.

В целом, жизнь не изменится и не изменилась. И у окружающих тоже, потому что люди даже между взрывами шли на работу, гулять с собаками и т. д.

Из реалистичных изменений: подготовили вещи первой необходимости, если (когда) снова будет атака. Мне кажется, в чатах именно такие настроения. Кто-то даже писал, что скорее бы уже в этот НПЗ попали везде, где надо, чтобы это всё закончилось.

«Может, я усну сегодня — и в мой дом попадет беспилотник»

Я только видела, как крышка [одного из резервуаров НПЗ в Капотне] взлетела на воздух, и были сильные взрывы, и потом всё в огне, и мы собрались с ребенком, мамой, братом, с котами — и вышли на улицу, Это было примерно шесть утра, и на улице мы находились примерно час. Вышли и смотрим, что только мы как-то к этому подготовились — к тому, что вышли на улицу, а остальные как ни в чем не бывало шли на работу, ехали, снимали происходящее. А зрелище страшное, конечно, когда ты всё это наблюдаешь своими глазами, это очень страшно.

Дыма было много, сейчас его тушат вертолетами. В районе бомбоубежищ нет, мы прятались на улице, просто стояли. Панику никто не создавал, многие просто выходили посмотреть и заходили обратно.

Мы испытали страх, конечно, такое увидеть глазами. Самое обидное, что мы понимали, что бежать некуда от слова совсем.

Чувствую себя тревожно, потому что не понимаю, проснусь я завтра или нет. Может, я усну сегодня и в мой дом попадет беспилотник.

«Очень сильный запах гари»

Примерно уже пять часов я здесь нахожусь [у рынка «Садовод»]. Вот вертолеты тушат пожар, три-четыре вертолета по очереди. Из-за того что погода пасмурная, трудно тушить огонь, потому что ветер, наоборот, сильным делает огонь. И тем более, там вещи горят. Уже с утра, ну, вот почти шесть-семь часов уже горит. Какая площадь пожара я, если честно, не знаю, потому что нас туда не пускают. Те, кто утром зашли, — рынок открывается в четыре-пять часов утра — они там уже. Но я же пришел в 11 часов, и нас не впустили. Здесь все полицейские, все дороги закрыли. Говорят, что три-четыре линии сгорели. Очень сильный запах гари.

«Бомбардировка корректирует сознание»

Я проживаю в Котельниках, мой тесть живет в полутора километрах от меня и, видимо, мимо его дома пролетал аппарат, который потом последовал в Жулебино. Он, проживая на первом этаже, стал свидетелем пролета БПЛА самолетного типа с широкими плоскостями и оперением рамного типа мимо окна его квартиры на первом этаже. При этом он видел верхнюю поверхность аппарата. То есть БПЛА практически стлался над землей. 

В этом месте между домами очень мало свободного пространства: всё засажено кустами, деревьями, запарковано множество автомобилей. Он летел буквально над крышами авто. Пять утра, 18 июня.

Вообще, эффект потрясающий: два серьезных прилета по Котельникам (сегодня и пару дней назад) и уже добрый десяток самых упоротых запутинских гнид в подъездном чатике начали ссылаться не на Владимира Рудольфовича Геббельса, а на информацию из «Медузы».

Бомбардировка района быстро корректирует сознание.

«Мы такие спокойные, магний пьем»

Рано утром сестра позвонила, сказала нам, что балкона у нее больше нет. Она вышла покурить на лестничную клетку, заходит в квартиру и видит, что его ударной волной снесло. Но успела выскочить из квартиры. Это было в Новых Котельниках. Мы с мужем приехали сразу, в лифте встретили соседа с 20 этажа, а сестра живет на 15-м. Он сказал, что мы такие спокойные, магний пьем.