С каждым годом, по официальным данным, в России сокращается число абортов и постепенно растет доля абортов, сделанных наименее опасным для здоровья и психики женщины путем. При этом власти уверены, что добились этого в том числе благодаря ограничению репродуктивных прав россиянок. Сейчас эксперты опасаются, что Россия может ввести полный запрет на прерывание беременности, последовав примеру Америки, где в конце июня Верховный суд США решил, что аборт больше не является конституционным правом женщины.

«Важные истории» рассказывают, как в России ограничивали право на аборт, действительно ли государственные меры влияют на снижение их числа и станут ли женщины больше рожать, если запретить им прерывать беременность.

Меньше абортов — больше детей?

Президент Владимир Путин неоднократно подчеркивал, что устойчивый рост рождаемости — это национальный приоритет и «наша историческая обязанность». Патриарх Кирилл и государственный деятель Юрий Крупнов и вовсе называли снижение рождаемости главной угрозой национальной безопасности России. «Все эти тридцать лет с момента развала СССР, с 1992 года, наша страна находится в стадии открытого вымирания, и к концу столетия, по всем официальным прогнозам, нас останется половина населения», — заявил в сентябре 2021 года Крупнов. Российские власти считают, что один из способов не допустить вымирания, — снизить количество абортов. 

«Сегодня снижение рождаемости рассматривается как угроза национальной безопасности. А если мы находимся в той логике, что доступ к абортам снижает рождаемость, то, соответственно, аборты становятся государственной угрозой», — объясняет исследовательница в области феминизма и гендера из Центра истории парижского Института политических исследований Sciences Po Анна Сидоревич. «Раз у нас государственная политика, нацеленная на рост населения, то чиновники лихорадочно ищут хоть какие-то ресурсы для увеличения рождаемости. Вот они смотрят на полмиллиона абортов: „Какой резерв! А если бы все эти женщины отказались от абортов? Это на полмиллиона у нас рождаемость увеличится!“» — продолжает демограф и исследовательница репродуктивного здоровья Виктория Сакевич. 

Однако данные не подтверждают логику чиновников. За 20 лет количество абортов в России сократилось почти в четыре раза. 

Стало ли больше детей в четыре раза? Чтобы ответить на этот вопрос, достаточно сравнить, как менялось количество детей и количество абортов на 1000 женщин репродуктивного возраста в России.

Если количество абортов на 1000 женщин фертильного возраста с 2000 по 2020 год сократилось на 70 %, то количество детей при этом так сильно не менялось с годами. А с 2017 года идет снижение как абортов, так и рождаемости.

Как чиновники пытаются ограничить право женщин на аборт

«Мне 20 лет, беременность на 13–14 неделе, и тут вдруг — неврит лицевого нерва. Я начала принимать сильное лекарство, а к нему в аннотации было написано, что вероятность [опасных] последствий для [здоровья] плода 50 на 50. Если отменять лекарство — я бы на всю жизнь осталась с перекошенным лицом», — рассказывает Мария из Челябинска. «Попросила свою гинекологиню отправить меня на аборт и получила отказ. Окружающие давили на меня: „Ну чего ты, может, обойдется. Симпатичная морда тебе дороже ребенка! Бог накажет!“ Я пришла к невропатологу, и она единственная оказалась адекватной, сказала, что я делаю правильный выбор в пользу себя, своего здоровья и внешности. Она написала справку для женской консультации, [чтобы сделать аборт по медицинским показаниям], но там все равно тянули время. Дотянули в итоге почти до 20 недель. Во время аборта мне было очень больно и страшно. Когда все закончилось, они мне еще и показали… [мертвый плод]. Хорошо, что я тогда потеряла сознание и ничего не разглядела. В общем, карательная гинекология во всей красе! Нерв мне в итоге вылечили, но я еще год потом потратила на психотерапию. Думала, что после этого — никаких детей». Сейчас Марии 37 лет, она родила ребенка через 3 года после аборта, но решиться на это ей было тяжело: оставался большой страх, что снова придется пройти через что-то подобное. 

Обычно в России женщина может сделать аборт по своему желанию на сроке беременности до 12 недель. В исключительных случаях можно прервать беременность и позже, если для этого есть социальные (если женщину изнасиловали) или медицинские (как в случае Марии) показания. Однако с 2008 года государство постепенно сокращает список медицинских оснований для прерывания беременности.

В 2008 году Минздрав вычеркнул 92 заболевания из списка. Затем в конце 2020 года министерство опубликовало новый перечень медицинских показаний для абортов, который вызвал бурное негодование у общества. Критики отмечали, что в проекте приказа стало меньше пороков развития плода, которые служат медицинским основанием для прерывания беременности. Депутат Госдумы Оксана Пушкина и вовсе назвала новый проект Минздрава ограничением прав женщин на аборт и катастрофой.

Под сокращение попал и список социальных показаний для аборта. С 2003 года в него входили:

  • изнасилование,
  • лишение или ограничение родительских прав,
  • пребывание женщины в местах лишения свободы,
  • наличие у ее мужа инвалидности 1–2-й группы,
  • смерть супруга во время беременности.
Подпишитесь на рассылку «Важных историй»
Вы первыми узнаете о наших новых дата-исследованиях и самых интересных результатах

«РПЦ оказывает очень сильное давление на Минздрав и правительство из-за абортов. Поэтому им нужно все время создавать видимость, что идет какая-то борьба с абортами, что они что-то делают, как-то их ограничивают. Поэтому, я думаю, они и взялись за эти социальные и медицинские показаниям, хотя они и раньше составляли очень маленькую долю и не сильно влияли на общее число абортов», — отмечает Сакевич. 

Еще один способ контроля за беременными женщинами — ограничение доступности медикаментозных абортов. Они считаются наиболее безопасными, но наименее популярными в государственных клиниках России. Хирургический способ — выскабливание матки — может быть болезненной и травмирующей не только организм, но и психику женщины, процедурой. Однако в 2020 году в обычных государственных клиниках только в 25 % случаев делали медикаментозный аборт. Для сравнения — в Медицинском центре управления делами президента, где бесплатно лечат госслужащих, еще в 2011 году выдали таблетки для прерывания беременности почти половине женщин (46 %), которые решили сделать аборт.

Опрошенные «Важными историями» эксперты отмечают, что на низкую долю лекарственных абортов влияют и экономические причины: препараты для прерывания беременности импортные, поэтому дорогие. Однако здесь играет роль и желание государства контролировать тело человека. «Когда женщине делают аборт хирургическим способом, она на какое-то время помещается под контроль специалистов в клинике. И в этот момент уже можно на нее повлиять и уговорить сохранить беременность: можно успеть напугать, что операция болезненная или опасная, есть риски бесплодия и прочее. А про альтернативу — лекарственный способ прерывания беременности — женщина может даже не знать. Почему, например, в СССР и даже 90-е аборты зачастую проводились без обезболивания? Конечно, в том числе могли экономить на обезболивании. Но это могло быть и таким наказанием за невыполненную репродуктивную функцию», — рассуждает Анна Сидоревич.

Такая политика государства по ограничению безопасных абортов ведет к выталкиванию женщин из государственного сектора в негосударственный, считает Виктория Сакевич. По ее словам, в 2020 году в частных клиниках женщины прибегали к медикаментозному прерыванию беременности в 75 % случаев.

Влияют ли государственные ограничения на снижение числа абортов?

Значительное снижение общего числа абортов чиновники присваивают себе, уверяя, что на это повлияли государственные меры по профилактике прерывания беременности. Например, доабортное консультирование женщин, во время которого врачи и психологи зачастую просто убеждают женщину оставить ребенка. Или обязательная с 2011 года «неделя тишины», которая начинается после обращения женщины в больницу с просьбой об аборте, чтобы она подумала о своем решении (или 48 часов после 11-й недели беременности). А с 2016 года действует поправка, которую эксперты вовсе называют антигуманной: врачи обязаны «демонстрировать изображение эмбриона и его сердцебиения при проведении УЗИ» женщинам, желающим сделать аборт. 

«Число абортов сокращается не потому, что депутатам, чиновникам и их вдохновителям удается успешно пресекать прерывание беременностей. Причина сокращения числа абортов совсем другая: люди становятся более предусмотрительными и более информированными, и быстро сокращается число нежеланных беременностей, которые потом приходится прерывать», — пишут в своей работе исследователи-демографы Анатолий Вишневский, Виктория Сакевич и Борис Денисов.

«Число абортов сокращается не потому, что депутатам, чиновникам и их вдохновителям удается успешно пресекать прерывание беременностей. Причина сокращения числа абортов совсем другая: люди становятся более предусмотрительными и информированными. Быстро сокращается число нежеланных беременностей, которые потом приходится прерывать».
Анатолий Вишневский, Виктория Сакевич и Борис Денисов
Исследователи-демографы

«Снижение количества абортов в России связано с тем, что все больше людей используют более современную надежную контрацепцию. При этом, несмотря на то что в России не развито сексуальное просвещение и в школах не рассказывают о контрацепции, знания все равно активно распространяются через окружение и интернет», — продолжает Анна Сидоревич.

К чему на самом деле приводят ограничения абортов

В 2019 году главный репродуктолог страны Олег Аполихин предложил разрешить делать аборты не в медицинских учреждениях, а только в специальных «абортариях», которые будут относиться к системе ФСИН. Проводить же процедуру будут «не врачи», а «люди с медицинским образованием — абортмахеры». «Для современного образованного человека вот эта расчлененка не должна стать приемлемой. Это должно стать социально негативным явлением», — объяснил смысл своего предложения Аполихин. 

По мнению исследовательницы Анны Сидоревич, это наглядный пример того, как в России демонизируют аборты. «Антиабортная пропаганда и мероприятия ведут к их стигматизации. А по мнению ВОЗ, стигматизация абортов — это одна из причин, которая делает их менее безопасными. Например, из-за стигмы вокруг абортов женщины могут на более поздних сроках обращаться за прерыванием беременности или вовсе пропускать разрешенный для аборта срок. Из-за этого женщины будут чаще обращаться за подпольными абортами», — объясняет исследовательница.

Кроме того, с 2013 года женщины в России могут увидеть только пропаганду отказа от аборта, но не узнать, где и как безопасно прервать беременность, так как Владимир Путин запретил рекламировать такие медицинские услуги. Подобные меры вместе с отсутствием нормального сексуального просвещения в школах ведут только к непониманию у людей, как устроено репродуктивное здоровье, считает юристка, экспертка по проблеме насилия в отношении женщин Дарьяна Грязнова. «Девушки и женщины в маленьких городах и деревнях, где все друг друга знают, особо уязвимы и могут столкнуться с социальным осуждением, когда речь идет об искусственном прерывании беременности. Также девушки и женщины сталкиваются с осуждением и лекциями, когда приходят в аптеку просто купить презервативы или оральные контрацептивы. Важно понимать, что ограничения на доступ к современным средствам контрацепции, включая экстренную контрацепцию, а также к безопасным абортам просто приведет к тому, что женщины будут вынуждены рисковать своей жизнью и здоровьем, обращаясь за небезопасными абортами», — рассказывает Грязнова.

Могут ли в России по примеру США запретить аборты?

Женщины, которые не успели сделать аборт до 12 недель и не имеют социальных или медицинских показаний для прерывания беременности, решаются на криминальный аборт. Их делают подпольно как в клиниках, так и люди без специального медицинского образования. Женщинам могут выдать таблетки, провести операцию или даже сделать уколы препаратом для прерывания беременности у собак. 

Совершение нелегальных абортов в России считается административным правонарушением, за которое положен штраф (уголовная ответственность — если аборт провел человек без профильного высшего медицинского образования). В 2015 году после визита патриарха Кирилла в Госдуму депутаты Елена Мизулина и Сергей Попов внесли законопроект, который предполагал административную ответственность за проведение абортов в частных клиниках и оставлял возможность сделать аборт только по медицинским показаниям в государственных больницах. Тогда правительство не одобрило законопроект, решив, что он может повлечь рост числа отказов от детей и подпольных абортов.

«Антиабортная пропаганда и мероприятия ведут к их стигматизации. А по мнению ВОЗ, стигматизация абортов — это одна из причин, которая делает их менее безопасными».
Анна Сидоревич
Исследовательница в области феминизма и гендера

В мае 2022 года патриарх Кирилл снова вернулся к вопросу запрета частным клиникам проводить аборты. Аргумент, что так увеличится число нелегальных операций (а значит, травм и смертей женщин из-за них), он предложил игнорировать. «Любые нелегальные действия должны получать достойный ответ», — сказал патриарх, призывая просто ужесточить наказание за подпольные аборты и так решить их проблему. 

При этом Сидоревич и Сакевич объясняют, почему Минздрав категорически против запрета абортов в России: медики как никто понимают, как вырастет женская смертность и что на лечение женщин после подпольных абортов уйдет больше ресурсов, чем на аборты. Те же самые налогоплательщики, чьи деньги так несправедливо, по мнению патриарха, уходят на аборты, будут платить еще больше на лечение последствий криминальных абортов в государственных клиниках. 

Сейчас эксперты опасаются, что на этот раз к очередной инициативе патриарха по ограничению репродуктивных прав женщины правительство может прислушаться. Как объясняет Анна Сидоревич, в этом важное отличие нашей страны от СССР, где только государство занималось антиабортной пропагандой. В России реальное политическое влияние имеет РПЦ, и поэтому предложения по ограничению абортов чаще всего идут именно от патриарха. «Связка светской власти и православной церкви в России и, таким образом, курс на традиционные ценности определенно влияет на то, что за последние несколько лет репродуктивные права женщин в России были существенно ограничены», — продолжает Дарьяна Грязнова.

Эксперты рассказывают, что после решения Верховного суда США исключить аборт из конституционных прав женщины активисты во всем мире опасаются, что их страны будут подражать этому решению. Во Франции депутаты даже предложили закрепить право женщины на аборт в Конституции, чтобы избежать такой ситуации, как в Америке. В России же, учитывая давление РПЦ и властей, которые видят в абортах причину низкой рождаемости, риски особенно высоки.

«У нас [в России] особенно любят манипулировать фактами. Яркий тому пример — закон об иностранных агентах в США, на который наши власти постоянно ссылаются, но российский закон об иностранных агентах совсем не то же самое. Поэтому для нас есть риски, что в России будут попытки еще дальше ограничить репродуктивные права женщин, апеллируя к решению Верховного суда США», — говорит Дарьяна Грязнова. «В России постоянно апеллируют к Западу: „Да у них там можно. Почему нам нельзя? Они бомбили Ирак, а почему нам нельзя“ и тому подобное, — соглашается Анна Сидоревич. — Помимо этого, из-за войны погибает огромное количество солдат. И в целом ситуация мало располагающая к увеличению рождаемости. Поэтому все это сильно повышает риски дальнейшего ограничения доступа к абортам в России». 

Из-за войны в Украине и экономической нестабильности после введенных против России санкций россиянки боятся рожать детей. Увеличилось ли уже количество абортов, пока неизвестно. Однако уже точно выросли цены на контрацептивы, а в российских больницах и аптеках нехватка препаратов для медикаментозного аборта. А в конце марта этого года в твиттере появилась реклама против абортов с российским символом вторжения в Украину — буквой Z в виде георгиевской ленточки — и хештегом #СвоихНеБросаем.

Редакторка: Алеся Мароховская